Российская молочная отрасль оказалась в ситуации, которая еще несколько лет назад казалась почти недостижимой: главным риском постепенно становится не дефицит сырого молока, а его избыток.
На первый взгляд это выглядит как проблема. Закупочные цены испытывают давление, себестоимость остается высокой, переработчики осторожнее относятся к новым проектам, а производители начинают задаваться вопросом: стоит ли продолжать инвестировать в увеличение производства?
Я бы посмотрел на происходящее иначе.
Профицит — это признак того, что отрасль закончила один этап развития и переходит к следующему.
Последние годы мы учились производить больше молока.
Теперь придется научиться производить его дешевле, перерабатывать глубже и продавать дальше. И именно этот переход, на мой взгляд, будет определять структуру российского молочного рынка до 2030 года.
Рынок начинает отбирать не объем, а эффективность
В условиях дефицита дополнительный литр молока практически всегда находит покупателя.
При профиците логика меняется. Рынок начинает задавать производителю более жесткие вопросы: сколько стоит этот литр? Какова продуктивность стада? Сколько человек требуется для производства тонны молока? Насколько эффективно используются корма? Какова долговая нагрузка предприятия? Стабильно ли качество сырья?
Поэтому сегодня я бы вообще не ставил вопрос: «Слишком много ли Россия производит молока?»
Гораздо важнее другой: «Какое именно молоко становится лишним?»
Если предприятие имеет низкую продуктивность, высокую себестоимость, устаревшую инфраструктуру и способно существовать только при постоянно высокой закупочной цене, именно такое производство становится наиболее уязвимым при изменении рыночного цикла.
Современное хозяйство с высокой продуктивностью и контролируемой себестоимостью находится в совершенно другой позиции.
Отсюда мой основной тезис: На рынке может быть лишнее молоко, но не может быть лишнего эффективного молока.
Останавливать инвестиции сейчас опасно
Из профицита легко сделать неправильный вывод: раз молока много, нужно прекратить строить новые комплексы. Но животноводство обладает слишком длинным инвестиционным циклом. Между решением инвестировать и выходом нового комплекса на проектные показатели проходят годы.
Рынок за это время может измениться несколько раз. Если сегодня отрасль резко остановит инвестиционный цикл, результат этого решения мы почувствуем не в 2026-м и даже не в 2027 году. Он проявится значительно позже. И тогда сегодняшняя проблема избытка может смениться новой проблемой —недостатком современного и качественного товарного молока.
Поэтому инвестиции необходимо не останавливать, а перенастраивать. Главная задача нового CAPEX — уже не просто увеличение валового производства.
Инвестиции должны снижать себестоимость литра, увеличивать производительность труда, повышать продуктивность животных и замещать технологически устаревшие мощности.
Именно поэтому рост современных хозяйств не обязательно означает пропорциональный рост российского производства. Мы можем одновременно видеть ввод новых комплексов и уход части старых производств. Это нормальная структурная трансформация отрасли.
Себестоимость становится стратегическим показателем
Еще несколько лет назад основной публичной метрикой молочного животноводства оставалась продуктивность. Она по-прежнему чрезвычайно важна, но сегодня одного показателя надоев недостаточно.
Можно иметь высокую продуктивность и при этом дорогой литр молока. Поэтому собственникам и руководителям предприятий придется значительно глубже управлять экономикой производства.
Стоимость кормового рациона, воспроизводство, здоровье стада, срок продуктивной жизни коровы, энергетические расходы, загрузка оборудования, производительность труда, стоимость заемного капитала — все это в конечном итоге превращается в один показатель: сколько предприятию реально стоит произвести литр товарного молока заданного качества.
Именно вокруг этой цифры будет происходить следующая конкурентная борьба.
При благоприятной цене рынка неэффективность можно какое-то время скрывать. При профиците — практически невозможно.
Но ферма не может решить проблему профицита одна. Есть принципиальное ограничение.
Даже самое эффективное животноводство не способно бесконечно увеличивать производство, если переработка и потребление остаются прежними.
Поэтому одновременно должна меняться вторая половина отрасли. Нам необходимо создавать новый спрос на молоко.
В традиционных категориях внутренний рынок имеет естественный предел. Потребитель не станет пить в два раза больше молока или есть в два раза больше сметаны только потому, что отрасль научилась производить больше сырья.
Значит, дополнительное молоко необходимо превращать в другие продукты. Я считаю глубокую переработку одним из главных инвестиционных направлений следующего десятилетия.
Сухие молочные продукты, сывороточные ингредиенты, молочные и сывороточные белки, функциональное питание, специализированные ингредиенты для пищевой промышленности — это уже не просто расширение ассортимента.
Это способ создать новый рынок потребления молочного эквивалента. Именно здесь профицит сырья может из проблемы превратиться в конкурентное преимущество.
Экспорт должен начинаться до появления профицита
Второй очевидный ответ — экспорт.
Но здесь российской отрасли важно не повторить типичную ошибку сырьевых рынков. Экспорт не должен включаться только тогда, когда внутри страны стало слишком много продукции.
Если компания начинает искать зарубежного покупателя после возникновения профицита, она изначально находится в слабой переговорной позиции.
Устойчивая модель работает наоборот. Сначала компания определяет перспективный рынок. Понимает, какой продукт там востребован. Определяет целевую себестоимость. Выстраивает технологию, сертификацию, логистику и коммерческие каналы. И только после этого масштабирует производство.
Экспорт — это не способ избавиться от лишнего молока. Это отдельный бизнес. И если Россия действительно рассчитывает продолжать увеличивать производство товарного молока, такой бизнес должен становиться постоянной частью стратегии крупнейших игроков.
Нужны ли нам новые молочные заводы?
Профицит заставляет задать неудобный вопрос и переработчикам.
Если внутреннее потребление традиционных категорий ограничено, насколько рационально продолжать строить новые заводы, выпускающие примерно тот же набор продукции?
Новый завод может быть абсолютно оправдан, если он заменяет старые неэффективные мощности, радикально снижает себестоимость или создает новую продуктовую категорию.
Но если единственная задача проекта — увеличить выпуск традиционного продукта на уже зрелом рынке, экономика становится значительно сложнее.
Дополнительная мощность не означает дополнительного потребителя. Начинается борьба за существующую полку.
Промо.
Снижение цены.
Давление на маржу.
А затем давление передается дальше по цепочке — в том числе производителю сырого молока.
Поэтому крупным переработчикам необходимо сравнивать два варианта роста: построить рынок или купить рынок.
Если компании нужна дополнительная доля в существующей категории, M&A (покупка готового бизнеса) иногда способен дать значительно более предсказуемый результат, чем greenfield (запуск проекта с нуля).
Покупая действующее предприятие, инвестор получает не только завод. Он получает бренды, контракты с торговыми сетями, потребителей, команду, логистику, сырьевую зону и уже существующий денежный поток.
Поэтому я бы сформулировал принцип следующим образом: если нужна доля существующего рынка — рассматривайте возможность купить рынок. Если строите новый завод — постарайтесь создать с его помощью новый рынок.
Следующий этап — консолидация
Из всего этого следует еще один вывод.
Профицит, высокая стоимость капитала и давление на маржинальность будут постепенно ускорять консолидацию молочной отрасли. Причем она будет происходить на двух уровнях.
В производстве сырого молока более эффективные хозяйства будут получать возможности для роста и приобретения активов тех предприятий, которые хуже переживают низкую фазу ценового цикла.
В переработке крупные игроки будут все чаще сравнивать стоимость нового строительства со стоимостью покупки существующего бизнеса.
Поэтому M&A в ближайшие годы может стать одним из важнейших инструментов структурной перестройки рынка. Это не обязательно означает появление нескольких компаний, контролирующих всю отрасль. Молочный рынок слишком регионален и слишком разнообразен. Но количество экономически слабых игроков постепенно будет сокращаться.
Производителю и переработчику придется перестать воевать
Консолидация сама по себе не решит еще одну фундаментальную проблему — отношения производителя сырого молока и переработчика.
Сегодня эти отношения слишком часто строятся вокруг краткосрочного спора о цене. Когда молока мало, производитель пытается получить максимальную цену. Когда возникает избыток, переработчик пытается ее максимально снизить.
Получается постоянное перетягивание одной и той же маржи между двумя участниками одной цепочки. Для капиталоемкого бизнеса это слишком короткий горизонт.
Современному молочному комплексу необходимо понимать не только цену следующего месяца, но и экономику следующих нескольких лет.
Переработчику, в свою очередь, нужны гарантированные объемы сырья определенного качества.
Поэтому я считаю, что отрасль будет постепенно двигаться к более длинным контрактам и формульному ценообразованию. Это не означает фиксировать цену молока на пять лет. Это означает заранее договориться о принципах ее формирования: рыночных индикаторах, качестве, изменении ключевых элементов себестоимости и механизмах корректировки.
В результате производитель получает прогнозируемость для инвестиций. Переработчик — прогнозируемую сырьевую базу. А отношения постепенно переходят от борьбы за маржу к совместному повышению эффективности цепочки.
Каким я вижу рынок к 2030 году
К концу десятилетия российская молочная отрасль, на мой взгляд, будет производить больше товарного молока, чем сегодня.
Но значительно важнее другое: структура этого производства изменится. Среднее эффективное предприятие станет крупнее. Производительность труда — выше. Управление себестоимостью — профессиональнее.
Часть технологически устаревших хозяйств уйдет с рынка или будет приобретена более эффективными игроками.
Переработка станет более консолидированной.
Крупные инвестиции постепенно будут смещаться из простого расширения традиционных категорий в глубокую переработку, новые продукты и экспорт. А отношения между производителем и переработчиком станут более долгосрочными.
Именно поэтому я не воспринимаю сегодняшний профицит исключительно как проблему. Он болезнен для рынка, потому что быстро выявляет слабые места. Но одновременно он заставляет отрасль перейти на следующий уровень зрелости.
Последние десять лет российская молочная отрасль училась производить больше. Следующие десять лет ей предстоит научиться зарабатывать больше с каждого произведенного литра.
И в этом, на мой взгляд, заключается главный переход, который сегодня происходит на молочном рынке. Профицит — это не команда «стоп». Это начало отбора эффективности.
Автор: Владимир Куделя.
