Интервью руководителя Росрыболовства Ильи Шестакова 

 


— По сравнению с вашими предшественниками вы не делаете громких заявлений, ничего не обещаете, никого не обвиняете…
— А что шуметь? Все от нас зависит.
— Год назад, после введения санкций, из-за которых у нас исчезла импортная рыба, нам обещали, что на ценах это никак не отразится. А по данным Росстата, даже мороженая рыба подорожала на 30 % за год, а отдельные виды рыбы и того больше, например, треска стала дороже на 65 %…
— Мы говорили о том, что Россия может сама себя обеспечить рыбой. Вылавливаем мы больше, чем потребляем. Но есть ряд факторов, в том числе экономических, которые влияют на цены, прежде всего курс рубля по отношению к доллару.

— У нас все подорожания курсом объясняют. Но рыба-то наша. При чем здесь доллар?
— Рыба — это экспортно ориентированный товар, так же как и зерно. И цена внутри страны зависит от цены на мировом рынке. Рыбак выбирает, где ему выгоднее свой товар продавать — за границей или у нас. Еще причина подорожания — снижение улова некоторых видов рыбы, в частности, лососевых. Из-за всех этих причин удорожание действительно произошло. Но сейчас, с началом путины, мы видим, что цена рыбы на Дальнем Востоке и в Северном бассейне постепенно начинает снижаться. Может быть, не такими темпами, как росла.
— Вы говорите про отпускную цену, а я про розничную…
— Да, безусловно, эти все накрутки, которые проходят от рыбака до сетевых магазинов, делают рыбу в 3 — 3,5 раза дороже.
— А разве не ваше ведомство должно создать условия, при которых рыба доходила бы до потребителя по вменяемым ценам. Что вы для этого сделали за год?
— Мы отвечаем за выловы и заинтересованы, чтобы именно российская рыба была на прилавках магазинов по приемлемым ценам. Мы приступили к выстраиванию инфраструктуры по доставке рыбы — от рыбных портов до потребителей в центральной части России, но, к сожалению, процесс не самый простой. Цель — выстроить прямую цепочку поставок. Мы начали проект продвижения русской рыбы на отечественном рынке. Россиян надо приучать есть отечественную рыбу. В апреле мы провели в Москве рыбный фестиваль, на который пришло 5 млн человек. По его итогам многие рыбаки заключили договоры с сетевыми магазинами, с ресторанами.
— Много разговоров было о том, что рыба дорогая, потому что дорогая доставка. Президент поручал субсидировать железнодорожные перевозки.
— Эти меры обсуждались, но, к сожалению, средств, которые были необходимы для субсидирования железнодорожного тарифа (это 500 млн руб.), в бюджете не нашлось. Но если смотреть долю доставки в структуре нынешней цены, получится, что она достаточно невысокая. Смотрите, на Дальнем Востоке сельдь стоит 60 рублей за килограмм, довести ее до Центральной России стоит 10 — 15 рублей. Существенная составляющая, но она не критическая. В магазинах эта рыба продается по 160—180 рублей за килограмм.
— По 260 рублей.
— Рыба рыбе рознь, давайте не забывать. Атлантическая сельдь дороже, тихоокеанская дешевле.
— В любом случае оптовая цена 60 рублей, 10 — 15 рублей доставка, кому идут остальные 100—150 рублей?
— Рыбак привозит рыбу в порт. За перегрузку с него берут деньги, за хранение тоже, причем по прогрессивной шкале: чем дольше хранишь, тем дороже. Дальше подключается первый оптовый покупатель. Затем рыба едет с Дальнего Востока в Центральную Россию 20 — 30 дней.
— Как 20 — 30 дней?
— Такая система диспетчеризации. Есть, конечно, и экспресс-составы, но в целом срок — около месяца. Сейчас большинство рыбаков стало возить рыбу с Дальнего Востока автомобильным транспортом — получается выгоднее, да и рыба в лучшем состоянии доходит. В вагонах-термосах не всегда соблюдается температурный режим. Например: на отправке было −18 градусов, а по приезде −7.
— Какие еще посредники возникают?
— Рыбу довозят до распределительного центра, где ее покупают другие посредники и везут в Москву или другой город. На месте опять возникает перекупщик, у которого есть договорные отношения с торговыми сетями. Торговля также добавляет свою накрутку. В итоге получается 4 — 5 посреднических звеньев.

— А что делать, чтобы это исправить?
— Здесь простого решения нет. И, конечно, чтобы убрать всю эту цепочку посредников, необходимо, чтобы профильные министерства обратили на это внимание.
— Вы же профильное ведомство…
— Профильное ведомство — Минпромторг.
— Вы же с ними в одном правительстве. Договориться невозможно?
— Ну почему? Мы работаем вместе. Стараемся свести рыбаков и сетевиков.
— Сами рыбаки больше всего жалуются на тотальные проверки, которые приходится проходить в портах. Длятся они 8 — 10 дней, за которые рыбаки несут колоссальные издержки. При этом морская рыба ничем не болеет…
— В Россельхознадзоре уверены, что заболеть может. Проблема старая. Но нам удалось договориться, чтобы проверки упростили. Соответствующие поправки в законодательство уже готовятся. По новым правилам будет так: если рыба выловлена в зоне, прошедшей ветеринарный контроль, то никаких дополнительных проверок проходить не надо. Другое дело, что у этого товара будет в обязательном порядке ветеринарный сертификат. Условно: вы в Москве находите испорченную рыбу. И по этому сертификату вы можете выяснить, какой путь рыба прошла и где могла испортиться.

— Дело не только в дикой рыбе. Норвегия поставляла нам в основном искусственно выращенную семгу…
— Аквакультура в нашей стране занимает очень небольшую долю — лишь 3,5 % от всего объема вылова рыбы. Хотя в целом в мире эта цифра приближается уже к 50 %. Огромный плюс аквакультуры состоит в том, что это производство можно строить рядом с центрами потребления и не тратить столько денег на доставку. Сейчас на наших полках мы можем увидеть семгу с предприятий Мурманской области. Конечно, ее не так много, как мы раньше импортировали из Норвегии, но я считаю, что это и неплохо. Теперь в магазинах появилось больше российской рыбы: судак, щука, карп. Раньше на прилавках, кроме семги, форели и сибаса, ничего не было. У импортной рыбы была мощная реклама.
— Да мы ее и без рекламы съедим, главное, чтобы производили больше…
— Для аквакультуры сейчас наступили отличные времена. Я недавно встречался с представителями предприятия, которые занимаются аквакультурой, оказывается, у них уже выкуплены все объемы рыбы на год вперед.

Советское наследие
— Извечная проблема — ветхая инфраструктура в том числе в рыбной отрасли…
— Большая часть инфраструктуры создана еще в советское время. И нам надо срочно строить современные холодильники, распределительные центры в портах Дальнего Востока, в центральной части России. На Дальнем Востоке у государства там есть только полоска причальных стенок в рыбных портах, вся остальная территория, порты, холодильники находятся в частной собственности. Не все собственники заинтересованы в перевалке рыбы, им выгоднее уголь перегружать. Сейчас мы им объясняем, что они должны построить новые холодильники и переваливать рыбу. Если они не поймут, запретим им перевалку любых грузов, кроме рыбных. Надеюсь, собственники одумаются раньше.
— Для строительства инфраструктуры в любом случае нужны государственные деньги. У вас они есть?
— В этом году наш бюджет уже урезан более чем на 10 %, и на 2016—2017 годы будет еще дополнительное сокращение — на 12 — 13 %. Есть проект строительства так называемого рыбного кластера в Приморском крае. При правильной реализации он позволит сократить издержки, и это должно удешевить продукцию для потребителя. Планируется, что за счет государства будет подведена инфраструктура: транспортная, энергетическая. А все остальное должны сделать инвесторы, в том числе из рыбацкого сообщества, которые заинтересованы в строительстве таких холодильников. Есть проект строительства «сухого порта» во Владимире. Это будет распределительный центр, в который станут доставляться большие объемы рыбы с Дальнего Востока, и через единое окно продукция будет расходиться по торговым сетям. Получится прямая цепочка поставок.

Источник: Комсомольская правда