Интервью генерального директора ЗАО «Щелково Агрохим» Салиса Каракотова

Салис Добаевич, по предварительным данным, урожай пшеницы в этом году ниже, чем в засушливом 2010-м. Каковы причины такого неурожая, на ваш взгляд?

Причина неурожая в этом году – это нехватка влаги. Но дело не только в засухе. Уже не первый год у нас отвратительно зимуют озимые. А большую часть урожая пшеницы обеспечивают именно озимые сорта. В этом году мы потеряли около 40% озимой пшеницы. А по яровым культурам ударила засуха, из-за которой пострадали пшеница, ячмень и в меньшей степени – кукуруза.

Если бы хозяйства подготовились, потери озимых могли бы быть гораздо ниже. Всего было посеяно 17 млн га озимых. При средней урожайности 30 ц/га валовой сбор мог составить 51 млн т. Но фактический урожай озимых почти на 20 млн т ниже.

В этом году наблюдалось 2 вида потерь. На Юге России – вымерзание и изреженные посевы по весне, в Центрально-Черноземной России – кроме вымерзания заболевание снежной плесенью и огромные потери от вредителей. Мне непонятно наплевательское отношение многих аграриев к защите озимой пшеницы от скрытостеблевых и ранневесенних вредителей. На Юге России это жужелица, а также трипсы, вредящие ранней весной. В Центрально-Черноземной зоне – все виды злаковых мух и полосатая хлебная блошка, которая вредит ранней весной.

Большие потери от вредителей наблюдались и на яровых культурах, в частности на ячмене и пшенице. Затем наступила засуха, которая окончательно добила посевы.

Что нужно делать, чтобы избежать повторения ситуации в следующем году?

Во-первых, проводить 100%-ное протравливание семян не только высокоэффективными комбинированными фунгицидными протравителями, но и инсектицидными препаратами. Нужно протравливать двух- или трехкомпонентными фунгицидами, которые эффективно защищают от корневых гнилей и прикорневых болезней, а также инсектицидами. На юге – против жужелицы, в Центральном Черноземье – против злаковых мух и полосатой хлебной блошки.

Во-вторых, перезимовку озимых культур можно существенно облегчить, обрабатывая быстро метаболирующими фунгицидными протравителями на основе беномила. Они защищают от снежной плесени и повышают иммунитет растений за счет обогащения надземной части метаболитами, препятствующими вымерзанию.

Об этом факте знали еще во времена СССР. Тогда препаратов на основе беномила приобретали около 5 тыс. т. на всю страну. Последние закупки были произведены в 1994 г. Затем этот метод защиты незаслуженно был забыт. Хотя с ним озимая пшеница может быть защищена на иммунном уровне.

В-третьих, появились ростостимулирующие вещества, которые способствуют хорошему развитию корневой системы. Это не только гуминовые кислоты, но и этиленпродуценты, производные непредельных спиртов, а также метаболиты сапрофитных грибов, извлекаемых с корней женьшеня. Такой стимулятор роста мы запустили в массовое производство и применяли осенью на озимых и весной на яровых зерновых.

В- четвертых, еще с осени нужно проводить листовые подкормки микроудобрениями, которые способствуют хорошему началу кущения. Если культура входит в зиму в комфортном состоянии, она хорошо перезимовывает.

Какова урожайность зерновых в вашем хозяйстве «Дубовицкое»? Благодаря чему получены такие результаты?

Очень верное продолжение вопроса. В «Дубовицком» посевы также могли пострадать и от зимних холодов, и от засухи. Но не пострадали. Многие не верят, что урожайность озимой пшеницы там достигла 61,5 ц/га. Такие показатели получены на фоне сложных зим, повсеместно высокой вредоносности снежной плесени, достаточно длительной засухи. Причем мы получили зерно высокого качества с содержанием белка 14%, клейковины – более 28%, со средним весом 1000 зерен – 53 г.

Яровые культуры, которые особенно страдали от засухи в этом году, дали урожай чуть ниже – 47,5 ц/га пшеница, 55 ц/га – пивоваренный ячмень, 49,5 ц/га – горох. По кукурузе, которая еще не убрана, ожидаем не менее 100 ц/га в пересчете на кондиционную влажность (14%).

За вегетационный период озимые имели 164 мм осадков плюс 180 мм почвенной влаги. Яровым культурам в период вегетации досталось 106,9 мм осадков и те же 180 мм почвенной влаги. Это показатели на уровне засушливых казахстанских степей или Оренбуржья. Недостаток влаги по сравнению со среднемноголетними уровнями был около 200 мм. При этом урожайность в «Дубовицком» получилась более чем в 2 раза выше, чем в среднем по Орловской области.

Причины успеха просты – мы соблюдали технологию. Ту, о которой я уже рассказал при ответе на предыдущий вопрос. Плюс к тому осенью мы тщательно готовили почву к посеву. Не допускали, чтобы растительные остатки предыдущей культуры оставались необработанными азотом, вносили 10 кг азота в действующем веществе на тонну растительных остатков. На некоторых полях с целью экономии средств на удобрения мы использовали биологические препараты, разлагающие солому без использования почвенного азота. Там помимо разложения растительных остатков происходило оздоровление микрофлоры почвы. Мы это заметили по урожайности пшеницы, которая не уступала полям, где применялись азотные удобрения.

Должен сказать, что впервые во время расчетов системы питания мы пошли на осознанные нарушения. Ведь минеральные удобрения за последние 4 года подорожали на 60%, а стоимость сельхозпродукции практически не изменилась. Мы ограничили применение минеральных удобрений на 30% и компенсировали это листовыми подкормками. Стоимость сэкономленных удобрений – 2500 руб/га, листовые подкормки обошлись в 500 руб/га. Причем в них помимо традиционных NPK содержалось 6 микроэлементов, которые участвуют в фотосинтезе и стимулируют фотохимические процессы: железо, медь, марганец, магний, цинк, сера. Словом, мы создали для растений комфортные условия, чтобы каждая клетка, как химическая лаборатория, работала полноценно. А поскольку мы не ущемляли растения в питании, они смогли полностью использовать имеющуюся влагу за счет хорошо развитой корневой системы и мощного листового аппарата.

Вернемся к теме неурожая. Нужно ли ограничивать экспорт зерна, как в 2010 г., на ваш взгляд? В правительстве нет однозначного мнения на этот счет.

Я, как и отраслевые союзы на рынке зерна, придерживаюсь мнения, что ничего нельзя ограничивать. Даже внутри страны. Например, некоторые сибирские регионы запретили вывозить со своих территорий продукцию сельского хозяйства, мотивируя это тем, что урожай маленький и его может не хватить для собственных нужд. Как будто они живут на отдельной планете.

Негативные последствия от эмбарго двухлетней давности почувствовали даже мы. Из-за невозможности продать зерно там, где оно было в избытке, аграрии не смогли расплатиться с нами за поставленные в кредит средства защиты растений. Даже краснодарские хозяйства оказались должниками.

Когда же ажиотаж спал, выяснилось, что запасы зерна достаточно велики. Это говорит о том, что правительство в России абсолютно не владеет статистикой.

Закрыв границу в 2010 г., государство нанесло огромный вред отечественным сельхозпроизводителям и поставщикам ресурсов. Поэтому ничего не надо ограничивать, наоборот, нужно все открывать. Мы живем в открытом мире.

Как вы оцениваете фитосанитарную обстановку в России? Обострилась ли она в последние годы? С чем это связано, на ваш взгляд?

Могу назвать несколько тенденций, которые говорят о том, что фитосанитарная обстановка обостряется. В первую очередь это связано с изменением технологий, во вторую – с изменением климата. Внедрение ресурсосберегающих технологий привело к распространению насекомых, вредящих на ранних стадиях развития культур. Стало больше злаковых мух, которые зимуют на растительных остатках, и болезней, сохраняющихся по той же причине. С переходом на беспахотные технологии возросла вредоносность трудноискоренимых сорняков. С этим связано и снижение спроса на гербициды из класса сульфанилмочевин, которые всегда были востребованы как наиболее экономичные. Но они не уничтожают вьюнок, молочай лозный. А этот сорняк уже распространился в Центрально-Черноземной зоне, появился в Южном и Северокавказском федеральных округах. С точки зрения распространения сорняков фитосанитарная ситуация ухудшилась существенно. Сейчас нужно пересматривать взгляды на применение гербицидов, использовать больше комбинированных препаратов, которые могут бороться с трудноискоренимыми сорняками. У нас есть такие препараты на основе эфира – 2,4-Д и сульфанилмочевин или флорасулама в форме коллоидных систем. Вредоносность болезней также становится выше. Удивительно, но на этом фоне применение фунгицидов не растет. В 2012 г. их продажи уменьшились по сравнению с 2011 г., и засуха здесь ни при чем. Многие уже знают, что некоторые фунгициды способны противодействовать засухе за счет создания эффекта зеленого листа. В «Дубовицком» мы обрабатываем посевы дважды, даже в отсутствие болезней. Вносим фунгициды в ночное время, чтобы укрепить листовой аппарат.

В засуху обязательно нужно применять фунгициды. В 2010 г., когда засуха продолжалась 60 дней и болезней не наблюдалось, в «Дубовицком» дважды применяли фунгициды. И получили 53 – 58 ц/га озимой пшеницы.

У меня есть предложение, чтобы в Минсельхозе России обратили внимание на эту проблему и, используя опыт СССР, создавали бы резервный фонд препаратов для борьбы с эпифитотиями. В советские годы такой фонд использовался для борьбы со вспышками ржавчины, септориоза и других болезней. Сегодня есть регионы, нуждающиеся в подобной поддержке, – это Сибирь и Урал, где распространение болезней не меньше, чем на юге России, а урожайность в 2 раза ниже.

Вообще, поддержку нужно делать региональную, потому что страна у нас огромная и аграрии из Кубани и Сибири находятся в неравноценных условиях. А когда господдержка распределяется равномерно на всех, эта несправедливость становится еще больше.

Обеспечивает ли нынешняя система фитосанитарного мониторинга адекватной и своевременной информацией о ситуации в полях? Как ее можно улучшить, на ваш взгляд?

Раньше фитосанитарные прогнозы были обязательными для всех. Региональные службы по защите растений имели госинспекторов. Сегодня организация, занимающаяся фитосанитарным мониторингом и прогнозами, «Россельхозцентр», не имеет рычагов воздействия на сельхозпроизводителей.

Например, она очень четко предсказывает возможное развитие саранчи. Но этим прогнозам не внимают те, кто принимает решение о проведении защитных мероприятий, и мы всякий раз упускаем время эффективных обработок по саранче. Поэтому очень важно, чтобы прогнозы появления саранчи были услышаны своевременно.

«Россельхозцентр» делает также прогнозы по распространению клопа-черепашки и по развитию болезней, особенно передающихся воздушным путем, – ржавчины, фузариозов. Он делает также обследования на предмет выявления головневых. Проблема лишь в том, что сельхозпроизводители ими не пользуются. Если бы при планировании защитных мероприятий они опирались на такие прогнозы, глядишь, и потери урожая в России были бы меньше.

Минсельхозу России нужно обратить внимание на этот факт и найти механизмы воздействия на хозяйства, чтобы они прислушивались к прогнозам и принимали меры противодействия. Можно, например, ввести технологические регламенты на возделывание культур. Тогда все, кто производит продовольственную пшеницу, будут обязаны выполнять мероприятия по защите от клопа-черепашки, лугового мотылька и других вредных организмов. Если что-то упущено, зерно уже нельзя будет называть продовольственным, поскольку оно может содержать возбудителей болезней, микотоксины, слюну клопа-черепашки. Человек не должен употреблять такое зерно в пищу. Контролировать соблюдение технологических регламентов мог бы тот же «Россельхозцентр». Таким образом, нынешнюю службу по защите растений можно сделать государственно необходимой.

Я, например, всегда с интересом знакомлюсь с данными «Россельхозцентра» и делаю выводы, которые помогают проводить мероприятия по продаже, консультированию и сопровождению наших препаратов в регионах.

Как изменился рынок пестицидов по сравнению с прошлым годом?

В целом рынок пестицидов в России вырос. У меня есть информация от основных крупных производителей и поставщиков СЗР, что продажи увеличились примерно на 15%.

Оборот «Щелково Агрохим» вырос почти на 20% и составил на сегодняшнюю дату (11 сентября 2012 г. – Прим. ред.) 5,2 млрд руб. без НДС в целом по России и СНГ. На СНГ приходится чуть менее 30%, остальное – продажи в РФ. Кроме того, в этом году у нас ожидаются продажи протравителей, глифосатных гербицидов и препарата для защиты сахарной свеклы при хранении.

Какие продукты дали основной прирост?

Несмотря на то что в 2012 г. наблюдалось снижение посевной площади сахарной свеклы, у нас выросли продажи препаратов для этой культуры. На сегодняшний день мы имеем один из лучших пакетов для защиты сахарной свеклы. В нем несколько масляных формуляций, которых нет у других компаний, препараты с нетрадиционным соотношением концентраций действующих веществ.

Существенный рывок произошел и в зерновой группе за счет выхода на рынок гербицида на основе сложного 2,4-Д эфира, имеющего эффективность на 40% выше аналогов за счет коллоидной формы. Он оказался особенно активным против вьюнка и молочая лозного, а также осота, бодяка и однолетних сорняков. После обработки этим препаратом повторного отрастания сорняков не происходит до самой уборки.

Значительный рост наблюдался и в группе инсектицидов. Многие аграрии начали понимать, что с клопом-черепашкой, трипсами нужно бороться системно – делать краевые обработки, а затем массовые. Некоторые хозяйства перешли к двум обработкам инсектицидами. Они проводят мониторинг своими силами и при нарастании численности проводят повторные обработки. Все это способствовало росту продаж.

У нас очень сильно выросла реализация инсектицидного протравителя. Наша просветительская деятельность относительно необходимости протравливания против насекомых возымела действие. Увеличились и продажи фунгицидных протравителей. Моя идея о том, чтобы все озимые обрабатывались препаратами на основе беномила, который воздействует на болезни и стимулирует защитные функции растений, начинает воплощаться в жизнь. У нас выросли продажи этих препаратов до 120 млн руб. Мы реализовали 200 т. Этого объема хватило для обработки 330 тыс. га. Конечно, на фоне озимого клина в 17 млн га это немного.

В целом по стране продажи фунгицидов упали по сравнению с прошлым годом, но у нас снижение незначительное. А в странах СНГ реализация фунгицидов сильно возросла. Там есть государственная политика по части защиты от болезней.

В этом году мы впервые продали более 2,6 млн л препарата на основе глифосата с концентрацией 540 г/л.

Благодаря тому что увеличились посевные площади рапса, у нас выросла реализация рапсовых гербицидов, фунгицидов и инсектицидов.

Кроме того, мы активно продавали листовые микроудобрения, которые также относятся к защитным продуктам. Их реализация составила около 500 тыс. л, оборот более 100 млн руб.

Однако должен заметить, что в пестицидном бизнесе наблюдается тенденция снижения доходности. В отличие от рынка минеральных удобрений, где номиналы цен повышаются ежегодно, у нас они практически не меняются уже много лет подряд. Хотя затраты заметно выросли: и на приобретение сырья, т.к. доллар за 4 года подорожал на 40%, и на само производство.

Мы добились отмены пошлин на ввоз действующих веществ с 1 июля 2012 г., однако до сих пор не смогли этим воспользоваться. Механизма работы по новым правилам нет. Нет и общего согласия всех участников Таможенного союза.

Ваш прогноз на следующий год.

Мы ожидаем рост на 10–15%. По моим прогнозам, объем рынка в следующем году превысит 1 млрд долл в ценах поставщиков. Наш план продаж на 2013 г. предполагает 20%-ный рост. Мы ставим цель – достичь 15%-ной доли на российском рынке.

Пестицидный рынок будет расти за счет проблемных точек возделывания зерновых, масличных и бобовых культур. В первую очередь это, повышение качества урожая и формирование положительной экономики производства.

Себестоимость озимой пшеницы в этом году при урожайности в среднем по стране менее 20 ц/га находится между 5 и 6 тыс. руб/т. В «Дубовицком» она составляет 3,5 тыс. руб/т.

Поэтому, на мой взгляд, рынок должен расти так, чтобы при помощи СЗР аграрии могли получать положительную экономику производства зерна. А для этого должна быть защита от почвенных болезней и вредителей, а также стимулирование защитных функций растений путем применения регуляторов роста. За счет этих препаратов и будет расти рынок. Причем, думаю, что будут востребованы высококлассные препараты по невысоким ценам. К такому классу продуктов относится ассортимент «Щелково Агрохим».

Как повлияет нынешний неурожай плюс новый виток кризиса на российский АПК и рынок пестицидов?

В любой кризис становится трудно продавать продукцию. По моему мнению, в России возможен кризис нехватки средств у покупателей. В 2013 г. может возникнуть такая ситуация, когда у аграриев не будет денег на защитные мероприятия. Рост рынка будет происходить только за счет поставок пестицидов в кредит. А закредитованность аграрного сектора и так очень высока, и это вызывает определенные опасения. Недавно нам пришлось отправить одному из наших клиентов деньги, чтобы он мог убрать урожай и рассчитаться с нами. Вот это начало кризиса.

Каков процент невозврата средств в «Щелково Агрохим» в этом году?

Пока еще рано говорить об этом. По моим прогнозам, к концу декабря 2012 г. мы соберем 80% средств от прокредитованных поставок.

Казахстан намерен построить завод по производству глифосата. Соответствующий инвестиционный проект уже получил одобрение в Южно-Казахстанской области. Будет ли подобный завод строить Россия? Нужно ли нам такое производство?

Казахстан – редкая страна в постсоветском пространстве, которая претворяет в жизнь все намерения, связанные с поддержкой аграрного сектора. Например, там гербициды против двудольных и злаковых сорняков, а также на основе глифосата субсидируются на 50%, а фунгициды на огромные территории поставляются безвозмездно.

Что касается производства глифосата, то действительно в Казахстане будет построен такой завод. «Щелково Агрохим» причастно к этому проекту, мы неоднократно замечали в различных казахстанских инстанциях, что это единственная в постсоветском пространстве страна, которая имеет производство желтого фосфора. А это хорошая предпосылка для производства глифосата, т.к. фосфор – один из главных компонентов для синтеза этого д.в. В 2005 г. я донес эту идею до экс-министра сельского хозяйства Казахстана, а он доложил президенту. Теперь идея обретает жизнь.

С появлением Таможенного союза Казахстан получил возможность беспошлинно завозить второй необходимый для синтеза глифосата компонент – диэтаноламин, который производится в России, в г. Дзержинске Нижегородской области.

По решению Фонда национального благосостояния Казахстана принята программа выделения госсредств в размере 100 млн долл. на строительство этого завода. «Щелково Агрохим» владеет технологией производства глифосата и имеет пилотную установку, где этот процесс отрабатывался. Мы передали эту технологию и все расчеты к ней безвозмездно в Объединенную химическую компанию, которая будет владеть новым заводом.

Для Казахстана, России и Белоруссии создание производства глифосата будет знаковым событием. Те страны, которые имеют такое производство, входят в элиту пестицидного бизнеса.

Мы заявили наши потребности в этом д.в., как и некоторые другие российские компании. Так что будущий завод уже заранее знает основных крупных потребителей. По предварительным технико-экономическим расчетам, казахстанский глифосат будет конкурентоспособен. У меня нет сомнений, что через 2 года он появится на рынке.

Организовывать аналогичное производство в России, смысла нет. Казахстан для него – наилучшая точка, потому что он имеет фосфор – центральный элемент, вокруг которого должно строиться производство глифосата.

Планирует ли «Щелково Агрохим» организовать собственное производство действующих веществ?

Мы организовали синтез 2,4-Д эфира с суточной выработкой до 10 т. В прошлом году «Щелково Агрохим» произвело около 800 т этого д.в. для собственных нужд. Мы запланировали и обсчитали организацию полного синтеза флорасулама. Сейчас идет строительство установки на площадке в Щелкове. К сезону 2013 г. планируем произвести первые 2 т этого д.в., в дальнейшем объемы вырастут до 10 т/год. Этого должно хватить на 3 млн га – на нашу долю на рынке защиты зерновых. Продавать это д.в. мы также не будем.

В перспективе мы планируем производить и другие д.в. Кроме того, мы синтезируем два д.в. для родентицидов – этилфенацин и изопропилфенацин.

Чем вы руководствуетесь, организуя собственное производство д.в.?

Мы руководствуемся тем, что собственное производство д.в. всегда будет качественнее.. Вместе с тем мы не синтезируем глифосат, потому что его нужно производить десятки тысяч тонн, чтобы он стал рентабельным. В Щелкове такое производство разместить нельзя. А синтез гербицидов для зерновых, которые применяются в количестве 0,2–5 г/га, мы в состоянии освоить и сделать его дешевле.

Наш научный центр занимается также созданием новых молекул. Для этого мы объединились с несколькими НИИ – Институтом органической химии им. Н. Д. Зелинского РАН, Институтом элементоорганических соединений им. А. Н. Несмеянова и уже начали лабораторные работы по синтезу перспективных молекул, которые могут стать основой гербицидов для зерновых культур. В новых молекулах мы намерены найти новые свойства, которые будут отличать их от известных продуктов. В перспективе «Щелково Агрохим» может стать оригинатором таких продуктов.

Как вы оцениваете перспективы рынка биологических средств защиты растений в России? Какова роль биопрепаратов в современной системе защиты агрокультур?

Перспективы рынка биологических средств защиты растений очень хорошие. Биопрепараты нужны для производства экопродукции. В России выпускаются, например, биоинсектициды. Они востребованы в овощном секторе и имеют большие перспективы не только в закрытом, но и в открытом грунте. В последние несколько лет в России наблюдается тепличный бум. Каждый год в стране возводится по 100 га новых теплиц. Это происходит благодаря появлению недорогих технологий строительства, не требующих создания капитальных сооружений.

Биологические средства защиты растений могут также играть роль стимуляторов роста. Мы уже испытали некоторые такие вещества в дражированных семенах сахарной свеклы и увидели положительный результат. Думаю, начнем вводить их в рецептуру.

Биопрепараты подходят для защиты сахарной свеклы от корнееда и фузариозных гнилей. На зерновых культурах в комбинации с химическими пестицидами они могут защищать от заболеваний корней и стимулировать их развитие.

В последние годы появляется все больше информации о распространении бактериозов. Одна из проблем – бактериальное увядание сахарной свеклы. Для борьбы с этим заболеванием нет химических препаратов. Эту нишу могли бы занять биологические средства.

Даже мы помышляем о том, чтобы организовать ферментативное производство и выпускать биосредство против хлопковой совки. Это насекомое очень быстро развивает устойчивость к химическим инсектицидам. Причем проблема нарастает не только в странах-производителях хлопка, но и в России.

В нашем научном центре есть группа ученых, которые занимаются исследованием болезней растений. Они получили данные об эффективности биологических средств против известных заболеваний. Я всегда с трудом верил в потенциал биофунгицидов, но теперь убедился, что он огромен. Конечно, массового распространения, как триазольные фунгициды, они не получат, но зато могут стать элементом комбинированных технологий. Их мы и будем развивать.

Предлагая биологические препараты в комплексе с химическими, мы завоюем больше доверия. К биопрепаратам у человека чисто психологически лежит душа, т.к. они считаются менее опасными для здоровья.

Одним из направлений развития бизнеса «Щелково Агрохим» стал экспорт пестицидов. Вы активно работаете на рынках стран СНГ, в прошлом году вышли на рынок Монголии. Ваши планы по дальнейшему завоеванию зарубежных рынков?

В первую очередь мы развиваем экспорт в страны СНГ. Его доля в общем объеме продаж за 2012 г. составляет около 30%. Главные наши партнеры – это Казахстан, Украина, Белоруссия и Туркмения. Хорошие объемы продаж наблюдаются в Узбекистане, Таджикистане, Армении, Молдове, Приднестровье.

Из дальнего зарубежья мы уже второй год сотрудничаем с Монголией. Там с удовольствием воспринимают факт прихода российской компании. Объем  наших поставок составляет около 2 млн долл., при том что весь монгольский рынок не превышает 20 млн долл. На фоне китайских препаратов, которые в основном присутствуют на рынке Монголии, продукция «Щелково Агрохим» имеет заметные отличия по эффективности. Думаю, что доверие к нашим препаратам там будет укрепляться.

Мы также занимаемся регистрацией нескольких продуктов в Евросоюзе. Проанализировав ассортимент, мы увидели, что наши коллоидные системы будут там востребованы. Пока мы подали документы на 5 продуктов, среди которых гербицид, фунгицид и протравитель для зерновых культур, а также гербицид для картофеля. Процедура регистрации займет 2–3 года.

Кроме того, мы приняли решение выходить на рынок Латинской Америки, в частности Бразилии. Этот рынок нам интересен, он уже стал больше североамериканского и достиг 10 млрд долл. Правда, там очень сложная процедура регистрации продолжительностью 4–5 лет.

Как развивается ваш семенной бизнес?

По сравнению с прошлым годом продажи семян сахарной свеклы у нас выросли в 1,5 раза и достигли 128 тыс. посевных единиц (п.е.). Мы заняли 10% рынка. В денежном выражении это 13 млн долл. без НДС. Два года реализации семян показали, что они у нас действительно высокого качества: выращенная их них сахарная свекла не уступала по урожайности и сахаристости иностранным гибридам.

Когда будет запущен второй завод по производству дражированных семян сахарной свеклы «Бетагран Кубань» в Краснодарском крае?

Строительство второго завода идет очень интенсивно. Думаю, что в 2013 г. он будет введен в строй. И тогда суммарное производство отечественных дражированных семян сахарной свеклы достигнет 700–800 тыс. п.е.

Правда, появились опасения в связи со вступлением России в ВТО, что господдержка приобретения семян будет распространяться на любые предложения семян на нашем рынке. Уже в 2012 г. семена, просто расфасованные на территории РФ, попали под субсидирование. Поэтому сейчас мы приостановили работы и ждем разъяснений от Минсельхоза России.

Мы предложили систему оценок для выявления семян российского производства. Но проблема в том, что у нас нет органа, который этим бы занимался. С субсидированием пестицидов проще – все препараты, произведенные на территории РФ, имеют заключение Минздрава, ввозная продукция его не имеет. Поэтому Минсельхоз России может легко определить, какой препарат отечественный. По семенам такого фильтра нет.

Расскажите о новинках, которые появятся в России в следующем году.

В 2013 г. у нас появятся очень интересные новинки. Во-первых, это два трехкомпонентных протравителя семян в коллоидной форме – препараты с усиленным действием против корневых гнилей и снежной плесени. Один из них содержит тебуконазол, имазолил и прохлораз, другой – тебуконазол, имазолил и металаксил.

Во-вторых, на рынок выйдет гербицид на основе синтезированных в Щелкове 2,4-Д эфира и флорасулама. Он имеет более низкую по сравнению с аналогами концентрацию д.в. Пониженная концентрация д.в. выбрана целенаправленно. Это позволило ввести в его состав эффективные ПАВ для усиления воздействия на сорняки.

В-третьих, ожидается регистрация гербицида для рапса, который также отличается от имеющихся на рынке продуктов по эффективности, т.к. содержит эфиры известных д.в., а также комбинированного препарата для сои в виде масляной дисперсии. Эти продукты станут новаторским решением в защите масличных культур.

По данным некоторых экспертов, России угрожает эпифитотия базального бактериоза на зерновых культурах. Есть ли в портфеле компании средства для борьбы с бактериальными болезнями растений?

Угроза бактериальной инфекции на зерновых культурах выглядит пугалкой. Никто до сих пор не выделил в лаборатории возбудителей этих болезней и не идентифицировал их. Тем не менее мы задумались над этой проблемой и уже нашли ответ. Если развитие бактериоза действительно станет массовым, мы сможем предложить на рынке фунгицидный препарат с антисептическими свойствами. Нам только хотелось бы получить штамм возбудителя, чтобы протестировать его в лаборатории и убедиться, что наши действующие вещества эффективны против него.

Подобную проблему мы сейчас решаем для хлопка, который страдает от фузариозного увядания. Оказалось, что помимо грибной инфекции в развитии заболевания участвуют бактериальные патогены. Сейчас мы размножаем этих возбудителей, чтобы затем протестировать на них различные бактерицидные препараты.

Готово ли «Щелково Агрохим» участвовать в программе утилизации тары из-под пестицидов финансово и организационно?

Мы уже подтвердили участие в этой программе. Финансово будем поддерживать компанию, которую Российский союз производителей СЗР определил как возможного исполнителя работ по уничтожению тары. Мы инвестируем в создание этого производства совместно с другими участниками рынка. Организационно же будем содействовать тому, чтобы покупатели нашей продукции сдавали тару на утилизацию. Мы и сейчас принимаем от некоторых наших клиентов тару на заводе в Щелкове, здесь же мы ее отмываем, дробим, прессуем и затем реализуем брикеты компаниям, которые умеют их использовать.

Думаю, что в рамках программы утилизации нужно организовать несколько пунктов сбора – в Центральном федеральном округе (ФО), в Поволжье, В Сибири и в ЮФО.

В 2012 г. «Щелково Агрохим» запустило проект по выпуску пестицидов для дачников. Почему вы пошли в мелкую розницу? Чем интересен этот рынок? Какие трудности связаны с его освоением?

«Щелково Агрохим» производит огромный ассортимент продукции для сельского хозяйства. Мы заметили, что некоторые наши продукты могут быть полезны для дачников. Их аналогов нет на этом рынке. Например, никто не производит феромонные ловушки для защиты яблони, вишни, сливы и других культур. Мы решили восполнить этот ассортиментный пробел. У нас есть собственное производство д.в. – репеллента, который эффективно защищает от комаров и клещей. А также мы планируем продавать дачникам микроудобрения для картофеля, томатов, бахчевых культур.

Конечно, этот рынок небольшой, он существенно уступает нашему основному профессиональному рынку. В большей степени этот проект носит рекламный характер. Он принесет большую узнаваемость компании, что важно для нашего основного бизнеса. Прибыли розница приносит мало, но она может принести большие объемы продаж. Наш план – в течение ближайших 3–4 лет довести объемы реализации в мелкой фасовке до 500 млн руб. Но поскольку в мелкой рознице затраты на упаковку выше, чем на ее содержимое, много на ней мы не заработаем.

Беседу вела Диана Насонова