Фрагмент интервью с экс-мэром Москвы Юрием Лужковым

— Вы сейчас занимаетесь сельским хозяйством. Как урожай в этом году?

— Безусловно, лучше, чем в прошлом году, почти в 2 раза. И пшеницы, и рапса, и овса, и ячменя, и гречки. Мы собрали 40 ц пшеницы с 1 га. Это неплохо по российским меркам. Но до той цели, которую мы хотим достичь, еще далековато. В памяти моего комбайна Claas (это секонд-хенд, я его купил в Германии) есть информация, что он собирал по 102 ц! Поэтому нам нужно не радоваться достигнутым результатам, а ставить перед собой новые задачи. Почему у нас урожай меньше? Потому что у нас хуже работают с землей и у нас очень много целинных земель. Целина (помните по Шолохову и Брежневу?) вроде бы как сразу должна давать рекордный урожай. Но на самом деле целина — это сорняки, пырей, и избавляться от них надо медленно, иначе гербицидами можно погубить землю и ухудшить качество урожая.

— Много работаете?

— Много. Работаю на комбайне сам. С утра и до позднего вечера. Причем я специально взял комбайн, который местные рабочие называют «инвалидом». Это немецкий комбайн 1997 г. Такие уже не живут. (Смеется.) Удовольствие получаю невероятное. Может быть, потому, что я всегда привык рулить. (Смеется.)

— А прибыль есть?

— О чем вы говорите?! Это же не нефть и не газ. Задача, которую мы поставили, — довести наше хозяйство до режима самофинансирования и повышать людям зарплаты (в хозяйстве работает более 100 человек. — «Ведомости»).

— Какая средняя зарплата на предприятии?

— Могу сказать одно: средняя зарплата такова, что люди держатся. Она выше средней по области. Как только мы выйдем на самоокупаемость, все «лишние» деньги буду направлять на социальную составляющую. Это я и в Москве делал, для меня была цель № 1 — поддержка ветеранов, пенсионеров, детей, учителей, врачей. Сейчас, к сожалению, резко пошла на убыль численность фермеров. А ведь поначалу все были в восторженном ожидании того, что именно фермеры поднимут наше сельское хозяйство. Хотя лично я и тогда в этом сомневался, и сейчас сомневаюсь. Причем имею на это все основания: я интересовался сельским хозяйством основательно, еще работая мэром.

— Какие перспективы?

— Перспективы в нашей стране для фермеров очень слабые. Сравниваю с Польшей, Германией, Францией — там фермеров много, они не разоряются в таком количестве. Там фермер занимается только своим делом. Он производит молоко, мясо, а система кооперации забирает у него всю продукцию. Более того, отработаны системы по поставке ему кормов, по решению вопросов ветеринарии и даже помощи в уборке урожая. Все это веками накопленный опыт ведения малых хозяйств. У них нет таких грандиозных массивов земли, как у нас. Чтобы там у одного фермера земли было 5000 га — немыслимая вещь. Во всех этих странах множество мелких хозяйств, и вся земля там в обработке. На начало 1990-х гг. у нас было 120 млн га сельскохозяйственной земли, а обрабатывается сейчас только одна треть, одна треть утеряна, и еще одна треть просто не используется. У нас на сегодня осталась одна треть тракторов, одна треть комбайнов, а удобрения мы в основном отправляем на экспорт. У нас в шесть с лишним раз уменьшилась работа по мелиорации. Селекционная работа просто утеряна. Семена гречихи я покупаю в Белоруссии — там широкий выбор самых разных сортов этой культуры, пшеница великолепная. А все потому, что в отличие от нас потенциал селекционной работы там сохранен.

— Почему у нас все так плохо?

— Потому что никто не занимается сельским хозяйством. А им должно заниматься государство. Мы нередко иронизируем по поводу белорусского руководства, но результат-то какой? В Белоруссии урожай — 10 млн т зерна, а это примерно на 20% больше, чем необходимо даже для самого развитого сельхозпроизводства в европейских странах. Технику во многом я покупаю в Белоруссии: прицепы, трактора, плющилки, косилки. Конечно, у них есть отличия от того, что делается на Западе, но они производят вполне достойные механизмы для работы в сельском хозяйстве.

Источник: vedomosti.ru