Сельское хозяйство России держится на приписках и фальсификациях

В прямом эфире радио КП и телеканала КП специальный корреспондент отдела экономики Евгений Арсюхин и ведущая Елена Афонина обсуждают, можно ли успеть спасти наше сельское хозяйство.

Афонина:

- Здравствуйте! Если судить по тем оптимистичным прогнозам, которые дают по поводу вступления в ВТО, перспективы у нас радужные. Событие должно произойти в конце лета. Официально будет подписаны все документы. И этот радостный момент настанет. Или не очень радостный. Почему мы решили об этом поговорить? Есть событие – ВТО. И есть событие – новый кабинет министров. И когда есть нарекания в адрес предыдущего министра сельского хозяйства, а какие задачи ставятся нынешнему?

Арсюхин:

- Несколько дней назад аграрии, в основном представители молочной отрасли, сыроделы и маслоделы, примкнувшие к ним животноводы, встретились в Геленджике. Была неформальная тусовка. «Комсомольская правда» была там единственным средством массовой информации. И мы узнали, что этот коллектив единомышленников обратился к министру сельского хозяйства Федорову с требованием прекратить ложь, обман, который становится опасным перед присоединением России к ВТО. Дело в том, что у нас фальсифицируют все. У нас есть миф о том, что наши продукты исключительно чистые и, в отличие от импорта, их можно потреблять безо всякого вреда для здоровья. И второй миф заключается в том, что мы растем. Производим очень много всего хорошего. И это не так. Рост наш за счет приписок происходит. А качество достигается за счет того, что не проверяют. И когда я обратился к известному аграрию Андрею Туманову, он сейчас депутат Госдумы, у него есть своя ферма, он сказал, что у нас не существует оборудования, на котором можно было бы что-либо проверять. Чисто там, где нет контроля. Так он сказал.

Что такое ВТО и качество продукта. В ВТО существует система управления безопасности пищевых продуктов. И в 2017 году, когда пройдет переходный период, который мы взяли для адаптации сельского хозяйства, эта система контроля и качества должна вступить в действие. И мы уже не сможем сливать молоко в посуду, в которой есть бактерии, антибиотики. В сырах уже не будет никого пальмового масла. И в мясе не будет веществ, которые корова ела, чтобы быстро набирать вес.

Производители говорят, что если у нас этого ничего не будет, то мы просто загнемся. Потому что господдержка – это страшная фикция. Ее нет. Выживаем за счет того, что издеваемся над животными. И все заполонит импорт.

Афонина:

- К нашему разговору присоединяется наш эксперт Михаил Мищенко. Он с нами на телефонной связи.

Мищенко:

- Добрый день! Большая проблема. Она связана с тем, что на нашем рынке очень много всевозможных современных технологий, который используются во всем мире. Если мы говорим про птицеводство, то вопрос интенсивного развития мы давно прошли и находимся на уровне всех остальных мировых технологий. И в какой-то степени мы даже с точки зрения экологичности отстаем.

Я являюсь в большей степени экспертом по молоку. Могу сказать, что здесь очень много разных проблем. И по параметрам качества нашей молочной продукции зачастую во многом уступают тем продуктам, которые потребляют за рубежом.

Арсюхин:

- На этом совещании в Геленджике вы говорили про то, что у нас по бумагам 31 миллион тонна молока, а фактически на заводы поступает 16,5 миллиона. Разница между этими цифрами и есть приписка.

Мищенко:

- Это самая главная проблема. Мы должны четко понимать направление, в котором мы движемся. И вроде бы получается, что власть нам говорит, что мы идем в э том направлении, хотим увеличить производство молока, хотим, чтобы наши потребители питались качественными отечественными продуктами. Но невозможно идти в заданном направлении, не определившись, где мы находимся. А официальная статистика не позволяет на сегодня нам это сделать. Мы находимся в той ситуации, когда статистика, мягко выражаясь, не соответствует действительности.

Во всем мире есть статистика по объему производства молока. Россия официально входит в число крупнейших производителей. Но есть такое понятие, как товарное молоко и сдача молока на переработку. Грубо говоря, официально в соответствии со статистикой производители молока надоили в России 33 миллиона тонн. Из этого объема какая-то часть молока идет на переработку. Отправляется на предприятия, которые из этого делают молочные продукты. В России доля молока, которая идет на переработку – 51 процент. Меньше только на Украине. Во всем мире, в развитых странах эта цифра от 70 до 100 процентов.

Афонина:

- А чем это плохо? Объясните.

Мищенко:

- Из 33 миллионов тонн молока половина идет на переработку. А половина, в соответствии со статистикой, выпивается населением. Вопрос. Вы давно пили молоко из-под коровы?

Афонина:

- Я сомневаюсь, что пакетированное молоко из-под коровы… Я его не пила сто лет. А из пакета, да, сегодня утром.

Мищенко:

- И получается, что из этих 33 миллионов тонн молока 16 миллионов тонн реально производится. И вы его сегодня пили. А остальные 16 миллионов тонн находятся в непонятно какой зоне. Статистика говорит, что вы его выпили. Но вы его не пили.

Арсюхин:

- Короче, эту цифру просто придумали.

Мищенко:

- Когда-то во время плановой экономики были определенные параметры и показатели. И чиновники на местах живут по инерции. От них Минсельхоз требует определенных показателей и, естественно, роста. От роста показателей производства молока исчисляется поддержка, которая выделяется регионам. И региональные чиновники вынуждены добавлять к объему производства молока какие-то определенные проценты. 3 процента в год, еще сколько-то. И на бумаге получается, что у нас молока в стране производится больше. Афонина:

- Но достаточно пройти по магазинам, чтобы понять, что дефицита молока и молочной продукции нет. Я уверена, что не только в крупных городах.

Арсюхин:

- При том, что у нас на молоко ничтожный спрос. Слишком дорогой продукт. Люди не берут его.

Афонина:

- Тогда в чем проблема? Мы понимаем, что приписки это ужасно. Но на потребителе это не сказывается никак. Это проблемы ваши, производителей. Нас-то они не касаются!

Мищенко:

- Все немного по-другому. Что мы подразумеваем под словом «молоко»? Молочные продукты. Это не только жидкое молоко. Это сыр, масло, сухое молоко и так далее. И жидкое молоко не является самым важным и главным.

Афонина:

- Михаил, но нет дефицита!

Мищенко:

- Сыр, масло – это те продукты, которые очень молокоемкие. Для производства килограмма сыра нужно порядка 10 литров молока, для производства килограмма масла нужно около 25 литров. Где берется это молоко? Это российское молоко? Нет. И в ряде продуктов, которые производятся в нашей стране, доля молока значительно меньше, чем декларируется на упаковке. Там есть фальсификат. Потому что отечественного молока не хватает. Мало того, отечественное молоко дорогое. И недобросовестные производители зачастую используют различные добавки и заменители, в том числе растительные жиры. И потребителю это очень важно. Потребитель должен понимать, что необходимо пить много молока и молочных продуктов.

Афонина:

- У нас не за горами вступление в ВТО. Официальное. И мы будем жить по нормам и законам, которые объединяют это экономическое пространство. И значит ли это, что то молоко, о котором сейчас вы сейчас говорили, которого не хватает в России для производства сыров, творожной продукции, добавляются ненужные ингредиенты, всего этого не будет. Техконтроль за тем, как это готовится, какого качества продукция потом выпускается, будет доведен до нормативов ВТО.

Мищенко:

- Я думаю, что это должно быть. Но когда это произойдет, большой вопрос. Скорее всего, на наш рынок хлынет продукция из-за рубежа, готовая. И мы будем вынуждены с ней смириться. И в результате молочная отрасль и производство отечественных молочных продуктов будет идти ниже и ниже.

Афонина:

- Спасибо! Мы говорим о молочной продукции. Что лучше? Наше с непонятными добавками или импортное, порой тоже качество, как мы понимаем…

Арсюхин:

- Оно убитое, но оно безопасней нашего. Это правда. Но оно убитое.

Звонок, Геннадий:

- Здравствуйте! Я живу в пригороде города Ставрополя. Не пойму проблемы. Почему белорусское молоко? У нас молоко стоит 70 рублей трехлитровая банка. Именно из-под коровы. Вокруг многие держат коров. В летнее время некуда реализовывать молоко!

Арсюхин:

- Наверное, у вас не берут предприятия, потому что вы не можете стандарт качества…

Геннадий:

- Покупают по 15 рублей литр. Скупают они его. Но дешево.

Если в Москве натуральное молоко дорогое, может, его на самолетах возить?

Афонина:

- Спасибо!

Арсюхин:

- Мелкие производители у нас не могут объединиться в кооперативы. На совещании в Геленджике вышел скандал. Одни сказали, что нам нужны кооперативы, мы должны объединяться и диктовать ценовые условия заводам. Тут встало несколько человек, и сказали, что не нужны кооперативы. Это все обман. «Мы не будем платить какому-то управленческому аппарату, который неизбежен». Они там чуть не подрались.

Это менталитет нашего крестьянина. Он помрет на своей делянке, но ни с кем не вступит в объединение. А крупнейший мировой производитель молока – это новозеландский кооператив, это именно кооператив. Там именно такие простые фермеры, которых десятки тысяч. Это крупнейший игрок на мировом рынке. Наши этого не понимают. И заводы к ним приезжают поодиночке. Это хорошо, в Ставрополье 15 рублей. А еще и 7 рублей бывает.

Звонок, Степан:

- Здравствуйте! Пока отечественное. При вступлении ВТО приедут чиновники.

Понятно, что кооперативы боятся создавать. Потому что сядут на шею крестьянину наши чиновники. Они, как в милиции, занимаются палочной системой.

Афонина:

- А значит ли это, что сельское хозяйство у нас, как автопром? Вроде не очень нужно, но вытягиваем. Из последних сил.

Отечественный потребитель готов, что прилавки займут на две трети импортные товары. Если уже не заняли.

Арсюхин:

- Сейчас наполовину.

Афонина:

- И подсознательно он уже на это перешел. Лозунг «Поддержим российского производителя!», который появился, когда надо было поддержать отечественную курицу, он по-прежнему актуален. И в голове угнездился. Так, может, не надо поддерживать отечественного производителя?

Арсюхин:

- Если говорить с точки зрения потребителя, ВТО – это благо. И с этой точки зрения никого поддерживать не надо.

Но есть такая штука. Все это случится достаточно быстро. В 15-17 году наши продукты будут уже никого не нужны. Мы в России к этим годам ничего не организуем. Не будет в маленьких городах сборочных цехов, как в Китае, по производству электроники. Спрашивается: эти десятки миллионов людей, которые сейчас худо-бедно выживают, что они будут делать? Это коллапс. Социальный коллапс.

Если поесть и забыться, то да. А если подумать, что будет завтра, то надо.

Афонина:

- Может, если не все так просто у нас с сельских хозяйством, скажу кощунственную мысль, не делать ставку на сельское хозяйство? И забыть, что мы испокон веку считались аграрной страной.

Женя, белорусские товары. Я была уверена, что эта тема у нас возникнет. Жители Москвы обрати внимание, что у нас наблюдается экспансия белорусских товаров. О продуктах питания. Что это значит? Они умудряются себя кормить, да еще и нас.

Арсюхин:

- Белоруссия очень маленькая страна и там такой же плохой климат, как и в России. Тем не менее, эта маленькая страна стала мировым игроком на рынке. По молочке у них 4 процента от объема мирового рынка. Это колоссальная цифра.

У них все уже хай-класса. Более того, они настроили столько ферм для разведения крупного рогатого скота, современных, что они стоят пустые. А Америка, Голландия и другие страны, где производится элитный скот, не успевают его вырастить и им поставить. Они пригоняют эшелоны самых современных пород, забивают ферму. А там уже три фермы построены!

Что они сделали? Простую вещь. Они дают аграриям кредиты под два процента. Ничего не субсидируют, не говорят, вступайте в программу поддержки и так далее, выигрывайте конкурсы… Нет. Просто всем тупо под два процента. И это работает.

А у нас под семнадцать. При этом часть денег субсидируют. И что? Деньги фактически не покидают бюджета. Они приходят в кассу главы администрации области, этим всем занимаются федералы и областные власти. После чего глава области перечисляет эти деньги в госбанк. А крестьянин получает ерунду.

Госпожа Уваркина из Липецкой области, кстати, известный производитель и редкий пример того, что они сделали кооператив, рассказывала мне, что из хваленой господдержки в гектар уже сейчас не попадает ничего. 80 процентов они сразу отдают банку. Они не видят этих денег. А остальное уходит на шило, на мыло. И в итоге белорусы что-то делают, строят, а наши ничего.

Конечно, мне возразят. У нас как бывает… Есть глава области или глава района. У него есть приятель. Он говорит: давай замутим. Давай. Получили дешевый кредит. Построили коробки, где будет скот находиться. А давай получим дешевый кредит на развитие? Давай. Договорились. Банк приехал. Действительно, коробки стоят. И сейчас курочки там будут нестись. Дает еще кредит. И все исчезает. Таких ситуаций по России море. Говорят, что империя аграрная Лужкова развалилась. Да не в том дела, что империя аграрная Лужкова развалилась. Она просто была построена по этой же схеме, как все сейчас делают. Все прекрасные цеха, они фикция. Я, когда ездил с министром сельского хозяйства, сколько я обращал внимания. Только отстанешь от кортежа министра, посмотришь, а там уже и животных, и конвейер, по которому шли пакеты с молоком, уже опустел. Все это большое вранье.

Звонок, Сергей:

- Здравствуйте! Я отдаю предпочтение отечественному. Сейчас очень хорошие вещи.

Недавно был эфир со Стерлиговым. Сегодня выживет тот, кто будет работать на себя.

Афонина:

- Эта логика понятна. А мы сейчас говорим о масштабах государства.

Я понимаю, почему вы затронули Стерлигова. Хорошо растить детей в экологическом месте, сам выращиваешь, производишь, потребляешь. Только давайте на забывать, что электроэнергию поставляют на это производство не собственная электростанция, а ТЭЦы.

Арсюхин:

- Эта идиллическая картина была в царской России. Российское село производило все свое. И я очень люблю приводить пример, когда случились проблемы в Рязанской губернии в 1899 оду, туда поехала комиссия князя Львова. И она была потрясена той глубиной нищеты, антисанитарии, отвратительного состояния здоровья, смертности, которую они застали. В 1901 году этот доклад был опубликован, несмотря на сопротивление разных патриотов и жалко, что сейчас его никто… У меня есть оригинал, который был напечатан. И жалко, что его сейчас поклонники Стерлигова, поклонники Святой Руси не могут почитать в интернете. Там есть, что почитать.

Звонок, Валя:

- Здравствуйте! Вы совершенно правильно говорите, что каждый должен заниматься своим делом. Вход в ВТО только поможет. Мы говорим о том, что выиграет потребитель. Естественно, это народ. Он и должен выигрывать. Но если наши функционеры не могут наладить, значит, должны прийти инвестиции.

Обычный пример. Завод «Москвич» в Москве. «Рено» что сделало из этого завода? Приятно проехать и посмотреть. Иностранцы наладят работу так, что не позволят чиновникам прийти и попрошайничать.

Мы за то, чтобы приходили иностранцы, вкладывали, инвестировали. И давали работу человеку на земле, который за достойную зарплату сможет приобрести тот же литр молока.

Арсюхин:

- Спасибо! Вы подвели черту под нашим разговором.

Источник: kp.ru