Нигерийский пастор сказал, что в этом году нам нужно заняться продуктами питания

 Текст: Аня Айвазян 

Когда я узнала, что недалеко от метро Кузьминки открылся магазин продуктов из Нигерии, то почти не удивилась. В Кузьминках очень много африканцев. Правда, сразу понять, откуда родом шумные и вечно смеющиеся ребята, которых я каждый вечер встречаю на выходе из метро, было сложно: франкофонов среди них почти нет, немногие говорят по-английски. Оказалось, что все они нигерийцы. Для них и открылся первый в Москве нигерийский магазин.

Найти магазин не так просто: нужно идти дворами, и я добираюсь до места с помощью навигатора. "Афрошоп" и парочка офисных комнат находятся в подвальчике. Магазин сразу выделяется на фоне московской офисной серости — и яркой вывеской на улице перед входом, изображающей африканский континент, и надписью на двери "Мы сыны и дочери любви. Пусть любовь ведет вас".

На пороге меня встречают Феликс и Ольга Нванко, хозяева магазина. Ольга — светловолосая женщина лет 30 с пышными формами, в открытом летнем платье, улыбчивая, говорит тихим голосом. Рядом Феликс — подвижный, немного шумный нигериец. Фотографироваться Ольга и Феликс не хотят, объясняют, что не подготовились к приходу журналистов: "Лучше магазин фотографируйте". Он сначала говорит по-русски, но потом спрашивает, понимаю ли я по-английски. У Феликса своеобразный африканский английский, который нужно научиться понимать. Он рассказывает, что приехал в Россию в 2009 году вместе с русской женой — они познакомились в Нигерии. За это время успел немного выучить русский, получил гражданство. "Сразу после приезда я стал продавать духи на рынке. А потом сестра моей жены дала нам деньги, чтобы мы могли открыть "Афрошоп". Незадолго до этого мы съездили в Нигерию, и пастор сказал нам, что ему было откровение: если мы откроем бизнес, связанный с продуктами, то он хорошо пойдет. Он помолился за нас и сказал нам ехать. Мы поверили в его предсказание. В России не так просто начать бизнес, связанный с поставкой еды. С Божьей помощью моя жена сумела собрать все документы... Русские хорошие, у меня вообще теперь вся жизнь здесь, мои дети, моя любимая жена, ее родственники, которые тоже меня любят. Я теперь русский", — с чувством говорит Феликс. Тут в магазин приходят две статные нигерийки в коротких шортах, выбирают продукты, о чем-то шутят с Феликсом и громко смеются.

У прилавка Ольга показывает мне продукты — огромные бананы, которые нельзя есть свежими — только жарить, а еще нигерийский картофель — ямс (нигерийцы, правда, страшно обижаются, когда ямс называют картошкой), батат (сладкий картофель), кокоям (кокосовый картофель), пальмовое масло, хит продаж — банановые чипсы, парики для волос ("у африканок свои волосы — грубые и жесткие, а им хочется шелковистых, поэтому они делают косички и к ним крепко пришивают накладные, прямые и мягкие, так крепко, что рукой не сорвешь"). Говорит, что сама не особо любит нигерийскую еду — разве что местные кашки, которые похожи на русские. Но любителей африканской экзотики немало.

Мы переходим с Ольгой в складское помещение. Феликс продолжает что-то шумно обсуждать с посетительницами, а Ольга рассказывает, как они познакомились: "Это история с печальным началом. Феликс — мой второй муж. Мы познакомились с ним, когда умер мой первый муж, у него было плохо с сердцем. Феликс был его братом". С первым мужем Ольга познакомилась еще в Москве, а с Феликсом — в Нигерии. У них двое сыновей — старшему семь лет, а младшему полтора. На родину мужа, к родственникам, семья ездит часто — два-три раза в год. Ольга уже немного понимает диалект, на котором говорит Феликс. Вообще в Нигерии только один официальный язык — английский, но в каждой области, деревне, поселке есть свой местный язык. Сегодня ученые насчитывают 514 живых языков на территории страны.

Ольга тоже с улыбкой вспоминает историю с пророчеством: "В декабре прошлого года мы поехали в Нигерию. У них там есть церковь под названием "Синагога всех наций" (Sinagogue Church of All Nations — прим. ред). Их пастор подошел ко мне и сказал, что в этом году нам нужно попробовать заняться продуктами питания. Все, что связано с продуктами питания, в этом году у нас будет хорошо получаться. В январе мы приехали назад. На рынке в Текстильщиках у нас продавалась одежда, но не очень активно дело шло. Мы много чем пытались заниматься, например, фруктами, но нас азербайджанцы вытеснили со своего рынка, фруктами вообще заниматься очень тяжело. После приезда мы пошли к моей сестре. Я ей объяснила, что в Москве такого магазина еще нет, зато африканцев очень много, многие из них по 10-20 лет не были на родине, и мы предполагаем, что все должно получиться. Она согласилась и дала деньги. Супруг опять поехал в Нигерию, договорился с поставщиками. Они отправляют, а мы здесь в аэропорту встречаем". Ольга говорит, что их товар всегда проверяют очень тщательно: "Все сразу делают акцент на том, что вдруг наркотики везут. Проблемы с этим были в самом начале, но когда все проходишь один раз, то потом уже легче. Конечно, не всех так проверяют. Но у нас группа риска — товар из Нигерии". Покупатели — в основном африканцы, хотя и русские бывают, в особенности те, кто, по словам Ольги, "интересуются чем-то новеньким", а также жены африканцев или те, кто путешествовал по Африке. В магазин за продуктами уже приходили из посольств Нигерии и Ганы.

Возвращаться в Нигерию ни Ольга, ни Феликс не хотят. "Чтобы жить там, нужно иметь хорошие деньги. В Нигерии проблемы с электричеством, с водой, даже в больших городах". С расизмом в России Феликс ни разу не сталкивался, но у детей были неприятности. "Как ни странно, дети обижали в садике старшего ребенка. Даже воспитатели обижали. Была такая ситуация, что даже пришлось писать заявление — воспитательница избила ребенка, потому что нерусский. Вопрос в итоге замяли. Участковый сказал, что ей выговор сделали, и перевели нас в другой садик. У нас люди, конечно, еще не очень привыкли. Мы ходили с ребенком на детскую площадку, и родители говорили своим детям: "Нет, Ваня, не подходи к нему, он черный, не играй с ним". Старшего ребенка в школе называют черным, он не особо обижается, правда", — рассказывает Ольга. Но по отношению к себе или мужу никакой злобы она не чувствовала. "Первый раз, когда я его в деревню повезла, это было вообще что-то. Кстати, когда я первый раз поехала в Нигерию, было так же. Мы тоже поехали в самую глубинку. Черненькие детки трогали меня, не крашусь ли я, потом смотрели на пальчик, не белый ли он теперь. Так же было, когда я его привезла в деревню к бабушке. Детки тоже подходили, трогали его. Но все по-доброму. У меня родители из Подмосковья, мы туда ездим, он там прямо как свой, все его знают, потому что он единственный африканец в городе".

Наконец, Ольга объясняет феномен африканских Кузьминок: "Для нигерийцев Кузьминки — это центр Москвы: не Красная площадь, не Пушкинская или Тверская, а именно Кузьминки. Они привыкли здесь встречаться. Дело в том, что большинство из них живет в Люберцах и Жулебино, потому что квартиры там дешевле снимать. А весь транспорт туда идет из Кузьминок. Поэтому у них все движение здесь. По вечерам они часто встречаются возле метро, сидят у фонтана". По ее словам, нигерийская диаспора в Москве достаточно большая: "Я думаю, тысяч десять точно, по крайней мере граждан Нигерии. Может быть, больше. Интересно, что всех приезжающих нигерийцы, которые тут уже давно, сразу отправляют торговать духами на рынке. Муж тоже с этого начинал. С этого все начинали, даже не знаю почему. Кто-то "бомбит", кто-то на автомойке работает. Вот возле Кузьминок тоже стоят нигерийцы, которые "таксуют". Часто сюда к нам клиентов привозят". Сами африканцы между собой в Москве дружные, считает Ольга. "Они друг друга знают. Понимаете, они такие громкие, когда встречаются, все это так бурно происходит. Но на самом деле они совсем безобидные".

Источник: publicpost.ru