Для экономики России 2017 год должен стать началом выхода из рецессии. Не только российские, но и международные институты ждут пусть небольшого, но роста российского ВВП. Более того, нельзя исключать, что сработать может и оптимистичный сценарий взрывного роста российской экономики. При каких условиях такое возможно и что ждет рубль и нефть в 2017-м? 

Российская экономика закончила 2016 год на позитиве, хотя ВВП все еще будет в отрицательной зоне – впрочем, небольшой. И 2017 год должен стать лучше прошедшего. Большинство как российских ведомств, так и международных организаций ждут пусть небольшого, но роста российской экономики.

Российский Минфин верит в рост российского ВВП в среднесрочной перспективе в среднем в пределах 1,5%. В МЭР ждут роста на 1,9% в 2017-м и на 2,8% в 2018-м. Бывший министр финансов Алексей Кудрин более пессимистичен – он полагает, что 2017 год во многом будет повторением 2016-го.
Международные организации дают схожие прогнозы. Так, МВФ говорит, что до 2021 года темпы роста российской экономики будут в районе 1–1,5%. Всемирный банк ждет роста ВВП РФ на 1,3% в 2017-м и на 1,5% в 2018 году. Большинство придерживается консервативного сценария – российская экономика вырастет на уровне 0,5–1,7% в 2017-м. Он основан на том, что санкции будут сохранены, а люди и бизнес сохранят сберегающую политику.

Небольшой рост обеспечит слабое, но оживление инвестиционной и потребительской активности. «Слабенькое возобновление притока инвестиций произойдет, потому что, даже несмотря на сохранение санкций, процентные ставки в России выше, чем в других странах. ЦБ держит ключевую ставку высокой, чтобы не стимулировать вложения в валюту и не обвалить рубль. Это минус для производства, но создает основания для притока ценных инвестиций», – объясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Института «Центр развития» ГУ ВШЭ Валерий Миронов.

Плюс созданы условия для стабильного валютного курса, который укрепится относительно значений конца года на несколько рублей, не более того, считает он. Кроме того, объем погашения внешней задолженности в 2017 году ниже, чем в предыдущие два года, что позволит меньше денег извлекать из экономики.

Реальный сектор экономики будет чувствовать себя также лучше, хотя резкого всплеска ждать не приходится. Сельское хозяйство уже сейчас является драйвером экономического роста, показывая рост выше 4%, и в 2017 году продолжит свой рост. Хотя надо понимать, что урожай зерновых все же зависит от климатического фактора, который сложно предугадать. Но при сохранении санкций сельское хозяйство обещает продолжать расти. «Мы экспортируем много сельхозпродукции и пищевой, это необъятный рынок, и у нас девальвация рубля, которая делает нашу продукцию конкурентной по цене. Поэтому мы можем наращивать производство и экспорт дальше», – говорит эксперт НИУ ВШЭ. «Правда, вклад сельского хозяйства в ВВП страны меньше, чем от промышленности. Рост сельского хозяйства на 3% дает прирост ВВП на 0,3%, а то и меньше», – отмечает он.

Большим позитивом будет, если в 2017 году «выстрелит» и промышленность. Данные за октябрь и ноябрь уже радуют, наметился первый рост за долгие месяцы падения. Осталось еще, правда, дождаться данных за декабрь. И если три месяца подряд будет рост, то с большей вероятностью стоит ожидать продолжения положительной тенденции и в 2017-м.
«По итогам 2016 года промышленность вырастет на 0,8%, по данным Росстата. Если в 2017 году промышленность продолжит расти на 0,5% в месяц, то может получиться рост на 3% в годовом выражении. Тогда ВВП страны тоже подтянется и сможет вырасти уже не на 1%, а на 2%», – говорит Валерий Миронов.

Более оптимистичный путь

Однако возможен и другой вариант событий. При определенном условии в 2017 году в России может начаться быстрый экономический рост. При этом ничего для этого делать специально не требуется.

«По опросам предпринимателей, главным фактором, ограничивающим экономический рост, является неопределенность экономической ситуации в стране. Это, с одной стороны, блокирует внутренние расходы, заставляя людей придерживаться сберегательной модели поведения», – говорит Миронов. Так, доля сбережений до кризиса составляла 6–9%, в 2015 году она выросла до 15%, в начале 2016 года составила 14%, сейчас – 12%. Иными словами, на каждые 100 рублей полученного дохода россияне сберегали 6–9 рублей, в 2015 году – 15 рублей, а в 2016-м – 12 рублей. Ситуация чуть сгладилась, доля сбережений сокращается, но население по-прежнему сберегает активней, чем до кризиса. Люди боятся неопределенности будущего и предпочитают меньше тратить, откладывая средства на депозит.

С другой стороны, предприятия придерживаются ровно такой же модели сбережения, и это также вредит российской экономике. «И это несмотря на рост прибыли в прошлом году на 50%, в этом году – еще на 20% (номинальный баланс прибыли в рублевом выражении). То есть в этом году прибыли получили почти в два раза больше по сравнению с 2014-м, однако инвестиции в этом году по-прежнему продолжают падение. Сейчас, правда, падение прекратилось, но в первом полугодии еще наблюдалось. Частично, конечно, предприятия потратили эти прибыли на погашение внешних долгов, так как из-за санкций нет возможности перекредитоваться, то все-таки значительная часть прибыли оказалась не вложена никуда, не стала инвестициями, осталась на счетах в банках. Эти деньги ждут своего часа», – говорит Миронов.

Но если фактор неопределенности экономической ситуации продолжит действовать, то эти средства так и останутся лежать мертвым грузом. «Это чисто психологический фактор, который не требует ни совершенствования институтов, ни реформ, ни еще чего-то», – говорит экономист.
«Можно что угодно делать, но если люди будут продолжать придерживаться сберегательной модели потребления, а предприятия – продолжать держать прибыль на счетах в банках и не инвестировать, то у нас не будет ни роста инвестиций, ни улучшения качества нашей продукции и выхода на новые внешние рынки», – говорит Валерий Миронов.

По его мнению, выход на новые рынки продукции обрабатывающих секторов позволил бы сделать чистый экспорт фактором роста. Российская продукция подешевела в валюте на фоне девальвации рубля, однако необходимы дополнительные вложения, чтобы она стала еще и качественной. «Надо строить новые предприятия и выходить на экспортные рынки с подешевевшей и качественной продукцией. Мы можем часть предприятий перебазировать в Россию и отсюда возить готовую продукцию в Европу. То есть надо делать то, что делает Китай. При этом издержки у нас сейчас могли бы быть ниже, чем в Китае. У нас электроэнергия и труд дешевле, а (в отношении) логистики мы ближе», – считает собеседник.

Неопределенность связана с геополитической ситуацией, нефтью, санкциями, экономической политикой правительства РФ и т. д. «Какая будет экономическая политика? Отменят санкции или нет? Какие будут отношения с Европой? Кто придет к власти во Франции? Если республиканец Франсуа Фийон придет к власти, то реально ли он такой же друг России, как новый госсекретарь США? Изменит ли он политику и расколет ли он единый санкционный фронт против России в Европе? Непонятно. Но в то же время все может быстро разрешиться, если Трамп после инаугурации начнет улучшать отношения с Россией, снимать санкции. Но ведь этого никто не знает, есть прямо противоположные суждения», – говорит собеседник.

Если психологический фактор неопределенности уйдет, к чему может подтолкнуть отмена санкций Западом, то российская экономика сможет показать куда более высокий рост, чем ожидают сегодня большинство экономистов, в том числе в российском правительстве. Однако, замечает Миронов, это обеспечит взрывной рост ВВП только краткосрочно, для сохранения высоких темпов роста в долгосрочном плане все равно необходимы структурные реформы, совершенствование судебной системы, улучшение инвестиционного климата и т. д.

Источник: http://www.vz.ru/