Необходимость прокормить растущее население планеты требует повышения интенсификации сельскохозяйственного производства. Значительная часть сельхозугодий давно введена в оборот, и экстенсивный прирост по очевидным причинам возможен только в достаточно узких границах. Максимальное использование ресурсного потенциала сельского хозяйства стоит перед всеми странами, в том числе – перед Россией.

 

Основным ресурсом сельскохозяйственного производства на текущий момент и ближайшую перспективу являются земельные ресурсы. В растениеводстве земли составляют половину в общей стоимости продукции сельского хозяйства. В производстве продукции животноводства этот процент ниже, но и здесь не обойтись без земельных угодий, прежде всего, для выращивания кормов.

В России, как и во многих других странах, активно развивают технологии беспочвенного растениеводства — гидропонику (обеспечения растений непосредственно питательным раствором в субстрате или без такового), аквапонику (водная среда используется и для выращивания сельскохозяйственных культур и для рыбоводства). Но доля беспочвенного растениеводства в сельскохозяйственном производстве России крайне мала. Даже если взять общую площадь закрытого грунта в сельхозпредприятиях Российской Федерации (даже с учетом преобладания почвенного выращивания культур), то на текущий момент она составляет менее 2,5 тысяч га. Это сравнимо с площадью пахотных земель одного среднего по размерам полеводческого хозяйства, возделывающего, скажем, зерновые культуры. Хотя, безусловно, сегмент беспочвенного растениеводства будет интересен государствам.

На долю России приходится почти десятая часть земель, пригодных для растениеводства, но их использование и объем получаемой продукции, находится на значительно меньшем уровне.

Отдельная, трудная и очень дорого решаемая проблема — деградация и выбывание из оборота почв. Земельные угодья занимают открытые свалки, сейчас в России они занимают более 4 млн га, что сопоставимо с размерами небольшой страны. Кроме этого, значительные территории загрязнены техногенной деятельностью. Известно, что часть из этих земель может быть потенциально возвращена в оборот, в частности, за счет применения гуматов, которые, сами по себе могли бы стать одним из конкурентоспособных экспортных продуктов отечественного производства.

Еще одна группа земель, потенциально возможных для использования в сельскохозяйственном производстве — незагрязнённые, но неиспользуемые почвы. Это либо деградировавшие вследствие водной и ветровой эрозии, либо просто залежные земли, требующие вполне определенных затрат по введению в активный оборот.

Нельзя сказать, что данные меры не планируются и не осуществляются. В частности, Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013-2020 годы в качестве Задачи №8 содержит «предотвращение выбытия земель сельскохозяйственного назначения, сохранение и вовлечение их в сельскохозяйственное производство, разработка программ сохранения и восстановления плодородия почв, развитие мелиорации земель сельскохозяйственного назначения». На уровне российских регионов приняты программы повышения плодородия земель. В частности, «Внедрение биологической системы земледелия на территории Белгородской области на 2011-2018 годы». Российские эксперты также внимательно изучают европейский опыт восстановления почвенного плодородия. Так, в Германии предусмотрены специальные премии для фермеров, которые выращивают культуры, повышающие плодородие почвы. Возможно, этот опыт будет в дальнейшем использован при разработке аналогичных отечественных мер.

Традиционно на землях, вовлеченных в оборот и производство сельскохозяйственной продукции, контролируют следующие аспекты:

- восполнение выноса питательных элементов за счет сбалансированной системы применения различных видов удобрений;

- соблюдение севооборота, контроль доли культур со значительным объемом выноса питательных элементов;

- предотвращение развития различных видов эрозии почв.

Контроль за этими параметрами облегчается благодаря развитию информационных технологий. Например, системы спутникового и аэромониторинга, показаний наземных датчиков в том числе на самой сельхозтехнике.

В масштабной работе по сохранению плодородия земель участвуют сельхозпроизводители, законодатели и различные профессиональные и отраслевые союзы. В частности, об этом шла речь в ходе недавнего заседания комиссии РСПП по производству и рынку минеральных удобрений в рамках выставки «Золотая осень 2018».

Производители удобрений отметили, что Россельхознадзор выявляет загрязнения сельскохозяйственных почв и принимает меры воздействия к нарушителям. Однако комплексной системы контроля плодородия почв и поощрения ответственных землепользователей в России не реализуется. Что касается применения минеральных удобрений, то здесь основной проблемой является недостаточный или несбалансированный уровень их внесения. Чтобы решить эту проблему нужен не контроль, а система поддержки научно обоснованного и адресного применения удобрений. Например, повышение информированности сельхозпроизводителей о необходимых мерах поддержки плодородия почв не в общем, а в их конкретных условиях. Эту работу (не слишком затратную, кстати) могли бы взять на себя именно государственные структуры. А сами производители жидких и твердых удобрений, гуматов, биологических систем контроля вредных объектов, систем контроля и дозированного внесения готовы активно подключиться к этой работе.

Другими словами, одной из эффективных мер повышения плодородия почв является комплексная система государственной поддержки применения различных продуктов и технологий, финансируемого государственными структурами. Это финансирование может быть совместным и осуществляться в рамках дополнительной поддержки сельхозпроизводителей. Государство может и должно играть в этой работе «первую скрипку», поскольку это отвечает долгосрочным государственным интересам – повышению уровня сельскохозяйственного производства, увеличению роли в мировом обороте сельхозпродукции, повышению качества жизни населения в целом.

Николай Барамидзе, менеджер по бизнес-информации и аналитике «Клеффманн Групп»