Но нужен ли миру клон мамонта?

 

 

Довести тот или иной вид животных до полного исчезновения, как показывает история нашей планеты, особого труда не составляет. Причиной могут быть, конечно, и какие-то глобальные катаклизмы вроде того, что вызвал быстрое вымирание динозавров, однако гораздо чаще исчезновение видов является следствием обычной эволюции, естественного отбора. Впрочем, этот отбор порой бывает не таким уж и естественным: не предусмотренные природой искусственные коррективы в эволюцию вносят бездумные действия человека.

Как бы то ни было, исчезновение видов продолжается, а вот о том, чтобы восстановить их методами современной биотехнологии, речь если и идет, то пока лишь в теоретическом плане. Правда, один практический эксперимент в этом направлении все же был произведен, но завершился он неудачно. Речь идет о пиренейском козероге, подвиде горных козлов, известном под названием «букардо».

 

Возродить пиренейского козерога не получилось

Эти крупные животные на протяжении многих тысячелетий в изобилии водились в Пиренеях — горном массиве, отделяющем Испанию от Франции, — но уже к концу ХХ века оказались почти полностью истреблены. Последний представитель этого подвида — самка по имени Селия — погибла в 2000 году, раздавленная упавшим деревом.

Однако за год до этого один из ветеринаров местного национального парка взял из уха Селии пробу ткани кожи и поместил ее в жидкий азот. «Тремя годами позже, в 2003 году, ученые разморозили эти клетки и использовали их для клонирования. Изъяв из клеток ядра, они внедрили их в яйцеклетки домашней козы, из которых предварительно были удалены их собственные ядра, и создали таким образом 439 клонированных гибридных эмбрионов. Затем 57 эмбрионов были перенесены в матки домашних коз, выбранных в качестве суррогатных матерей. Семь коз забеременели, но у шести случились выкидыши, а единственный все-таки появившийся на свет клонированный козленок оказался нежизнеспособным и умер через 7 минут после рождения», — рассказывает Хенри Грили (Henry Greely), профессор юридического и медицинского факультетов Стэнфордского университета.

 

Если не получается одним методом, надо разработать другой

Американский эксперт специализируется на вопросах биоэтики, связанных, в частности, и с проектами по клонированию вымерших животных. «Проблема в том, что для успешного клонирования требуются клетки безупречного качества, — поясняет ученый, — а где ж их взять? Даже мамонты, несмотря на вечную мерзлоту, для такой технологии, судя по всему, не годятся».

Правда, отмечает профессор Грили, уже лет через пять может достичь нужного уровня развития другая технология клонирования. «Если нам известны нуклеотидные последовательности ДНК какого-то вымершего вида, скажем, странствующего голубя (Ectopistes migratorius), и родственного ему ныне живущего вида, например, полосатохвостого голубя (Patagioenas fasciata), то можно будет провести сравнительный анализ двух геномов, выявить различия между ними и, взяв геном живущего вида, методами генной инженерии модифицировать его, превратив в геном вымершего вида», — говорит он.

 

Биологический вид геномом не исчерпывается

Другой вопрос, будет ли полученный таким путем искусственный организм действительно тем самым странствующим голубем, что был истреблен в XIX веке?. Профессор Грили в этом сомневается, отмечая, что биологический вид - это нечто большее, чем последовательность ДНК. Исчезновение вида означает также утрату эпигенетических факторов, регулирующих активность генов в соответствии с условиями окружающей среды, поведением и образом жизни животного. Именно эти факторы и формируют фенотип на основе генотипа.

Впрочем, помимо чисто научных возражений, есть тут и одно политическое соображение, делающее идею воссоздания вымерших видов контрпродуктивной: «В США закон о защите видов, находящихся под угрозой исчезновения, является важнейшим инструментом в борьбе за их сохранение, потому что всегда есть люди, крайне заинтересованные в использовании территорий, которые служат последней средой обитания какому-то виду птиц, или рыб, или земноводных. Эти люди постоянно оказывают политическое или экономическое давление, и сегодня главный контраргумент в споре с ними состоит в том, что вымирание видов необратимо. Если этот аргумент утратит убедительность, это станет настоящей трагедией, ведь сохранить существующий вид гораздо легче, чем воссоздать исчезнувший».

 

Возрождение исчезнувших видов: две стороны медали

Однако у идеи возрождения вымерших видов есть, конечно, и потенциальные достоинства, и профессор Грили это признает. Во-первых, пусть не идеальная, но живая копия — все же лучше, чем чучело оригинала в музейной витрине. Да и исследователи, изучая воссозданный вид, смогут узнать о вымершем немало нового.

«Второе потенциальное достоинство касается окружающей среды, — говорит ученый. — В некоторых случаях возвращение исчезнувшего вида может пойти экосистеме на пользу. Примеры такого рода имеются. Скажем, в Йеллоустоунском национальном парке некогда были уничтожены все волки. Когда их снова туда завезли в 1990-е годы, это пошло на пользу многим видам растений и животных, потому что волки резко сократили поголовье оленей. Но следует помнить, что у медали, как всегда, есть две стороны. Двести лет назад популяция странствующего голубя на востоке Америки насчитывала от трех до пяти миллиардов особей. Если сейчас воссоздать этот вид, он может быстро размножиться и серьезно нарушить сложившиеся в его отсутствие экосистемы».

Значит, прежде чем идея возрождения вымерших видов обретет сколько-нибудь реальные очертания, следует создать соответствующую нормативно-правовую базу, поскольку нынешние законы к этой ситуации неприменимы. Но генетики продолжают мечтать о клонированных мамонтах и дронтах. Хорошо хоть, не о саблезубых тиграх или тираннозаврах!

 

Источник: Владимир Фрадкин, www.dw.de