Почему крестьянам в России невыгодно собирать хорошие урожаи? Зачем государство провоцирует скачки цен на зерно? Почему оно дает заработать перекупщикам, а не крестьянам? Как вышло, что свежее мясо в магазинах на треть нашпиговано химикатами? И главное - как нам наконец-то поднять российское сельское хозяйство?Об этом рассказала директором Института аграрного маркетинга (ИАМ) Елена Тюрина.

ВОПРОС:

- Многие опасаются, что, когда закончится договор о замораживании цен на социальные товары, молоко и хлеб резко подорожают.

Е. ТЮРИНА:

- Вероятно, в 2008 г. цены на продовольствие продолжат расти. Но окончание договора о замораживании цен не будет единственной причиной подорожания. Не следует забывать, что, во-первых, договор подписали не все торговцы и не все производители. Часть из них спокойно поднимает цены и дальше. Во-вторых, речь идет об очень ограниченном перечне товаров.
Судите сами. На рынке порядка 300 видов хлеба. Одних батонов 60 видов. А соглашение подписано всего на два вида. Понятно, что цены это не удержит. Гораздо эффективнее здесь рыночные механизмы: если резко поднимутся цены, упадут продажи. Ни один производитель в этом не заинтересован.

ВОПРОС:

- Нужно ли вообще нашему сельскому хозяйству вмешательство государства?

Е. ТЮРИНА:

- Совсем отказаться от госрегулирования нельзя. Но оно должно быть эффективным. Например, в США государство спускает госзаказ на закупку определенного объема зерна у фермеров по фиксированной цене. Эта цена рассчитывается так, чтобы фермер гарантированно получил прибыль.

ВОПРОС:

- Что мешает ввести такую же систему в России?

Е. ТЮРИНА:

- Кто знает? По-моему, мы просто до сих пор не поняли, что стабильность производства гораздо важнее быстрой прибыли. Сегодня российским производителям зерна выгодно собирать плохие урожаи. Дело в том, что в «дефицитный» год пшеница может подорожать в 1,5 раза. А если зерна много, как это было в 2005-2006 гг., цены падают так, что все хватаются за головы. Крестьяне не могут ничего продать и оказываются на грани разорения.
Из-за этого посевные площади в России все время сокращаются. В 2001 г. под зерновыми культурами было 47,2 млн га, в 2007 г. - 44,4 млн. За это время мы потеряли почти 3 млн га!

ВОПРОС:

- Осенью прошлого года цены на зерно сильно выросли. Производители должны были неплохо заработать на этом.

Е. ТЮРИНА:

- Нажились не они, а трейдеры, так устроен наш зерновой рынок. Порядка 85% зерна производится бывшими колхозами и совхозами. Но крестьяне не владеют элеваторами, в которых это зерно хранится. Они принадлежат трейдерам. Те скупают зерно, складируют его, а потом продают. И вся прибыль, по сути, остается у них.
Обычно трейдеры получают прибыль 20%. Но порой их заработок может достигать и 60-70%. Например, зерно купили в июле, а продали в сентябре. За это время в условиях дефицита оно подорожало - вот трейдер и получил гораздо большую прибыль.

ВОПРОС:

- У крестьянина есть выбор, какому трейдеру продать выращенное?

Е. ТЮРИНА:

- В России работают около 20-25 крупных компаний. У них свои элеваторы, они сами поставляют зерно переработчикам и на экспорт. Это, конечно, не монополия. Но в целом рынок достаточно узкий. По сути, вся торговля зерном поделена между этими компаниями.

ВОПРОС:

- Разве цену на зерно не регулирует государство?

Е. ТЮРИНА:

- Сегодня существует два реальных механизма регулирования зернового рынка. Первый - интервенции. Часть зерна хранится в госфонде - и в какой-то момент его выбрасывают на рынок, чтобы сбить цены. Если зерно резко дешевеет, государство начинает его скупать. Второй метод - ограничение экспорта.
В принципе этого достаточно, чтобы контролировать цены. Есть лишь одна проблема - эти механизмы нужно своевременно использовать. Если зерно в дефиците, проводить товарные интервенции нужно в июне-июле, когда начинается уборка урожая. При этом следует «мониторить» экспорт зерна из России. Если его вывозится слишком много - моментально повышать пошлины. У нас же вопрос о регулировании цен на зерно начинает обсуждаться в сентябре, и в октябре-ноябре принимается решение.

ВОПРОС:

- С зерновыми понятно. Как обстоят дела на мясном фронте?

Е. ТЮРИНА:

- С птицей у нас все замечательно. В 1999 г., когда в эту отрасль только пошли деньги, в России было 60% импорта. В основном знаменитые «ножки Буша». Сейчас - 35%. Производство свинины также мало-помалу растет. А вот с говядиной дело обстоит плохо. Традиционно российская говядина - это побочное производство молочных ферм. На мясо идут бычки, потому что они не дают молока, и коровы, которые уже «отжили свое». В итоге мы ввозим порядка 700 тыс. т говядины в год. Казалось бы, это лишь 28% рынка. Но доля импорта постоянно увеличивается.

ВОПРОС:

- Почему?

Е. ТЮРИНА:

- Производство говядины окупается слишком медленно. Корова приносит в лучшем случае 2 теленка. Откармливать их нужно 1,5-2 года. Проще построить молочную ферму. Она выходит на прибыль гораздо быстрее.
То ли дело - свинья. Она приносит сразу по 8-10 поросят, и откармливают их за год. Хотя и хрюшек разводить дорого. Небольшой свинокомплекс стоит не меньше $10 млн. Рассчитывается так: $1 тыс. на 1 голову. 10 тыс. голов - это минимум, а крупный комплекс стоит до $100 млн. Стимулом для роста инвестиций в производство свинины стало льготное кредитование производства в рамках национального проекта «Развитие АПК».

ВОПРОС:

- Как обстоят дела с качеством российского мяса?

Е. ТЮРИНА:

- Производители поставляют хороший продукт. Качество мяса снижается во время переработки и в рознице. Главная проблема - плохие условия хранения и «инъектирование» мяса.

ВОПРОС:

- Это когда его накачивают водой?

Е. ТЮРИНА:

- Да. С мясом, которое продается в наших магазинах, это происходит сплошь и рядом. Нашпиговывают и курятину, но в особенности от этой напасти страдают свинина и говядина. В итоге вес мяса увеличивается на 30-50%. Покупаешь 1,5 кг мяса, а в нем полкило воды. Это огромная проблема, но с ней вообще никак не борются. Санитарная инспекция говорит: для здоровья безвредно. А потребителю остается одно - покупать более дорогое охлажденное мясо.
П. Хицкий, «Аргумены Недели», цит. по www.agronews.ru