Доверительная беседа с художником, коллекционером, дизайнером, писателем, поэтом Анатолием Брусиловским - Часть I

 

Социальный сети! Как вы сегодня помогаете, стирая границы, позволяя узнать новое, вспомнить старое, в ранге «друга» начать общение с самыми разными людьми.

Комментарий за комментарием, письмо за письмом – налаживалась связь с Анатолием Рафаиловичем Брусиловским.

 

Кто не в курсе, вот что пишет о нем Википедия:

Родился 4 июня в Одессе. Член творческих союзов Художников, Журналистов и Фотографов России.

Долгое время работал иллюстратором книг и таких журналов как «Знание — сила», «Огонёк» и пр.

Работал в кино, в том числе над первым в мире полиэкранным фильмом «Наш Марш» (1970) и многими другими как художник-постановщик.

Ввёл в русский художественный обиход понятие «коллаж» (впервые использованный в газете «Неделя» в 1962 г.). Первый сеанс боди-арта, проведённый в студии художника в Москве, был документирован итальянским журналом «Espresso» в декабре 1969 г.

Известный мастер фотографии, запечатлевший уникальную галерею портретов деятелей русского нонконформизма — см. альбом «Пантеон Русского Андеграунда», фото и тексты художника, издание Русского Музея в СПБ, Музей Людвига и Галереи Гмуржинска 2004 г.

Принимал участие в подпольном сборнике «Метрополь» cерией рисунков "Путы".

Автор ряда книг, в том числе: «Время художников», «Студия», «Искусство жить», «Путы», "Душа Вещей", альбома "Пантеон Русского андеграунда" издания "Русского Музея" 2005г. и издания Российской Академии Художеств и Музея Современного искусства в Москве.

Автор коллекции уникальных ювелирных арт-объектов, впервые выставленных в 2006 году в Санкт- Морице в галерее Гмуржинска (Galerie Gmurzynska, Swiss).

Автор оформления и предисловия к книге пьес авангардного драматурга Михаила Волохова «Игра в жмурики»

Живёт и работает в Кёльне и Москве, имеет российское и немецкое гражданство.

 

Это если короткой строкой обзначить какие-то факты из его биографии.

А мне очень долго хотелось задать Анатолию Рафаиловичу несколько вопросов. И задавал. Он писал ответы, иногда хлесткие – как удар, нелицеприятные. Например об искусстве:

Ситуация в русском искусстве критическая. Наглые и пошлые бездарности заглушают всё... Шестидесятники для них - злейшие враги - потому что талантливы, самобытны и достигли мирового уровня признания. Им такие воспоминания ни к чему. Завидуют и ненавидят. Всякие альберты и прочие "кабачки"... Увы!

 

Или, прочитав его «Студию», спрашивал его о других книгах и неизданном:

Осталось очень многое. Исторически важного и ценного.

Да и написано много. Но – негде издавать – издатели гонятся лишь за прибылью и издают всякую дрянь донцовых и марининых… Интеллектуальная литература нынче не в моде… Издатели требуют многие тыщи долларов, а распространять не желают. Или не могут.

В портфеле у меня – куча готовых текстов, книг, воспоминаний и персоналий.

И уже изданные книги – лежат у меня дома. Целыми тиражами. Магазины перестали принимать от авторов… Запрещено…

Вот такие дела.

Переписка продолжалась. Я обратился к нему с предложением сделать интервью (оговорившись – если Вам интересно). Он ответил:

Из чего вы взяли, что мне неинтересно?

Я за жизнь дал сотни интервью, снялся в фильмах и написал сам.

Просто, я всегда серьёзно подхожу к высказанному и к воспринявшему.

Поскольку мы не знакомы, я хотел понять – кому и зачем.

Ныне Гробман дал вам хорошую оценку, а я ему верю.

Так, что если соберётесь, то сделаем.

И  мы начали, вернее – Анатолий Рафаилович любезно отвечал, а я так и ограничился перечнем вопросов, за которые выходил лишь изредка.

 

И вот, позвольте Вашему вниманию представить первую часть беседы с Анатолием Рафаиловичем Брусиловским. Пусть оно будет нестандартным:  первый вопрос – традиционный, газетный, честь по чести...

Cпасибо, вопросы получил, они мне нравятся, всё по делу и ничего лишнего.

Буду отвечать частями. Хорошо продумывая, что говорю. Я не люблю ни «высокоумную» болтовню, где туману романтического подпускают, ни легковесный поверхностный трёп о том, о сём.

Ну, с лёгким сердцем, в дни Светлого Праздника Пасхи, помолясь, и осенив себя крестным знамением – начинаю!

 

– Детство у меня было совершенно счастливое и запомнилось очень хорошо. Помню я его день за днём и очень лелею эти воспоминания! Родился я, пожалуй в самом красочно и своеобразном городе Российской империи – в Одессе.

«Есть город, который я вижу во сне, о, если б вы знали, как дорог, у Чёрного моря…».

Это стихи моего дяди, поэта Семёна Кирсанова, в том же самом доме, на котором сейчас мемориальная доска поэта, я и родился. Отец мой был русским писателем и я смолоду был окружен литературными страстями, искусством и историей. Матушка моя происходила из богатой буржуазной семьи, хорошо знала языки, была типичной интеллектуалкой того времени – начитанность, политические пристрастия – самые левые, но, не дай Бог, не большевицкие! Народоволка! В доме была прекрасная библиотека, город был похож на Париж, Стамбул и Афины, море искрилось, друзья родителей – Багрицкий, Бабель, Катаев – да вся одесская цветущая проза и поэзия!

В семье я был единственным ребёнком, меня очень «развивали», занимались со мной, читали лучшие книги и настольной была роскошно изданная, с прекрасными цветными иллюстрациями – Библия – на английском языке! Летом меня с группой детей водила по Городскому саду бонна-француженка и мы болтали на языке. Зимой водили в кружок рисования в доме бывш. графа Толстого – сказочно красивый дворец, чудом сохранённый при большевиках. В жаркие дни семья жила на Большом Фонтане в Доме творчества писателей. На берегу моря, среди всезнающих писателей и их детей, на уютнейшей даче бывш. Ковалевского, с прекрасной кухней и заботливой обслугой – там и встретили войну. Люди были наивные, горюшка не знавшие, ничего не понявшие – и вдруг – война!

(*Всё это, но гораздо обширнее и подробнее, можно прочесть в моей книге «Студия» в повести «Папа, каким я его помню»)

Ну, вот, почин сделан!

Anatol Brusilovsky

 В Светлый день Пасхи мы начали, а ближе к Троице стали вырисовываться очертания нашей беседы. В какой-то момент я понял, что расшифрока и публикация очередного бумажного интервью не даст полного впечатления. Поэтому  слушайте Брусиловского, как будто и Вы были в его Студии, сидели с нами  в старинных резных креслах, пили кофе из древних чашек тончайшего фарфора.  Этот особенный тембр, с сохранившимися южными интонациями, этот артистизм заслуживают сохранения, как есть. Слушайте Брусиловского, ведь многие вещи уже никто кроме него не расскажет.

 

PS Книги Анатолия Рафаилович Брусиловского найти нелегко, но такая возможность появилась у нас. Две книги Мастера на:

А в будущем ждите новые уникальные издания!