Работы Сергея Соколова ждут своего звездного часа

 

 Его любовь к природе и русской деревне не знала границ. В самое страшное время массовых репрессий Сергей Соколов умудрялся заниматься в творчестве не агитацей, а Творчеством.  Всю жизнь неангажированный, сторонящийся минутной славы художник изображал Россию. Это наследие сегодня ждет своего часа, чтобы предстать перед зрителем. Модные аукционы, статьи искусствоведов, бешеные цены? Почему бы нет.

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО СОВЕТСКОГО «ЛЕВИТАНА»

(О судьбе художника Сергея Соколова)

Любой  даже самый на первый взгляд невзрачный этюд Сергея Соколова пропитан поэзией и фанатической любовью к русской природе. Этот советский Левитан создал несколько сотен удивительно лирических и проникновенных произведений, в которых воплотилась его прекрасная душа. Родная природа нашла в нем еще одного восторженного певца. А еще Сергей Соколов был учителем и вырастил много художников, среди которых есть такие мастера как А. Зверев, Ю. Жигалов, А. Латовкин, Б. Невзоров, В. Казарин, Тимаков. К сожалению, имя Сергея Соколова сегодня почти забыто, как и десятки других имен замечательных художников. В этом коротком рассказе постараемся хотя бы наметить штрихами масштаб личности героя, рассказать об интересных фактах из его жизни и творчества. Пусть это будет небольшая дань светлой памяти Сергея Соколова.

Родился Сергей Соколов в 1885 году в деревне Гольяново (сегодня это небольшой район Москвы в районе Метро Щелковская). Семья была большая. С измальства детей приучали к труду. Маленький Сережа рано пристрастился к рисованию. Но прошло немало лет – он окончил школу, работал (но страсть к искусству жила в юноше) – прежде чем Сергей, 22 лет отроду начал заниматься в студии живописи и рисования, основанную художником К.Ф. Юоном. Уроки у Юона Соколов получал в 1917 году. И примерно в тоже время он учился у замечательного живописца К.А. Коровина в Свободных  государственных художественных мастерских, чьи советы во многом предопределили будущее Соколова-художника. Коровин прививал своим ученикам чувство цвета, умение скомпонавать краски сочно и глубоко, правильно решить композицию, поэтично изображать сюжеты. Для себя юноша определил, на кого нужно равняться. Ходил в Третьяковку и любовался Шишкиным, Айвазовским, Поленовым, но

Гражданская война помешала Соколову продолжить учебы. Кстати, любимый учитель – Коровин – в скором времени эмигрировал из России. А молодому человеку пришлось поступить на службу художником-декоратором в Политотдел V армии, где и промыкался он до демобилизации. Вернувшись в Москву узнал Сергей, что такое голод и холод. Но вновь ему улыбнулась удача: случайное знакомство с Крупской спасло его. Надежда Константиновна помогла Соколову – выписала ордер на получение валенок, шинели и еще какого-то ширпотреба, а также выхлопотала для него продовольственный паек.

Лишь в 1932 году Сергей поступил в Московский городской педагогический институт изобразительных искусств, который окончил в 1936 году. Проявилась соколовская натура – его любовь к преподаванию, отеческая забота к ребятам. С этого же времени начинается отсчет педагогического стажа Соколова.

Второй соколовской страстью была литература. Из зарубежный авторов еще с мальчишеских лет любил он читать книги Жюля Верна, Вальтера Скота, Фенимора Купера и Александра Дюма. Из русских выделял Пушкина, Гоголя и Лермонтова, но особой любовью проникся к Сергею Есенину. Его пронзительные и нежные строки пробуждали в памяти милые сердцу картины родной природы. Ездил Сергей на пленэры и неистово рисовал, как у тезки, - «белых яблонь дым».

Единственным кумиром Сергея Соколова с младых ногтей и до смерти был Исаак Левитан. Ему он доверял, его боготворил, о нем собирал книги, альбомы, газетные и журнальные публикации, каталоги и репродукции. Стоит ли говорить, что на соколовское творчество Левитан оказал заметное влияние?

Соколов преподавал в школе и Доме пионеров рисование и черчение. Во время войны школу эвакуировали в район Каширы.  Жилось ребятам и преподавателям тяжело, спасались грибами, ягодами. А Сергей Соколов решил остаться в Москве. Время было нервное, немец приближался.  Начались бомбежки. Преподавать было некому и Сергей поступил на работу в отдел производственных предприятий в художественный цех. Его дочь занималась вышивкой знамен. Соколовы были при деле. После войны художник продолжил преподавать в школе, доме пионеров, а позднее к ним прибавился и институт.  Карьеризм был ему чужд и многие этим пользовались. Знали, что Соколов бессеребренник, потихоньку оттерли его от руководящих должностей. А он работал. Бывало, ему говорили: «Что вас стоит написать пейзаж – по ленинским местам? Сразу станете заслуженным художником». Художник ухмылялся и произносил свое любимое: «Это что ж такое»!  Эта была его излюбленная присказка на все случаи жизни. Никаких ленинских произведений Соколов не создал. Художнику советовали вступить в партию, а он говорил: «Я  и так вам все сделаю, а просто идти в парию не хочу». Это было довольно смело. Ведь в то страшное сталинское время Соколовы жили, как и все – дрожали. Вызывали Сергея в НКВД. Зачем-почему, сейчас уже не установить точно. Но с работы художник получил самые лестные отзывы. Тучи над его головой разошлись.

Жизнь шла, точнее две жизни. В одной он делал плакаты, писал лозунги, копировал картины (например, Грабарь «Ленин в Смольном»), допоздна работал; в другой – уезжал за город и часами рисовал, забывая, какое тысячелетье на дворе. В выходные как наседка цыплят собирал своих малолетних учеников, оплачивал им проезд, и они ехали на этюды.

Кроме выставок учителей рисования и некоторых других выставок Сергей Соколов не выставлялся, но о нем знали в мире искусства, кто-то высоко ценил.  Но большинство выскочек бессовестно пользовались его талантом:  приходили художники, смотрели соколовские картины, что-то запоминали. А потом вдруг всплывали картины-«двойники». У Сергея Соколова было удивительное композиционное чутье. А как любовно и трепетно относился он к своим картинам, вот уж воистину как к детям. Однажды у него купили четыре картины. Как же он жалел их, что попали в чужие руки – чуть не плакал. Ходил и повторял: «Как родных детей потерял»!

Годы прошли и после семидесяти лет Сергею Соколову довелось испить горькую чашу обиды. Из Дома пионеров его уговорили уйти родные. А в институте он как-то раз он случайно услышал, как декан произнес: «А место  Сергея Николаевича займет»… И художник ушел на пенсию. На него всегда тяжелое впечатление производила зависть сослуживцев, заносчивость и высокомерие.  Уж после смерти преподаватели института просили у родных соколовские конспекты…

Можно бесконечно говорить об отношениях Соколова с животными, о его игре на скрипке, о дрессировке кота Максима, о соколовской семье… Но, наверное, это темы для большой биографии художника.

Что можно сказать в заключение? Выросли и стали известными художниками его ученики А. Зверев, Ю. Жигалов, А. Латовкин, Б. Невзоров, В. Казарин, Тимаков. Мало того, кто-то из учеников уже умер.

Много художников сказали о Соколове проникновенное слово, вспомним хотя бы Павла Корина.

Но лучше всех сказал о себе сам Сергей Николаевич Соколов: «Я всегда писал то, что видел, ничего никогда не приукрашал, да в этом и не нуждается наша русская природа. Вся моя жизнь в искусстве была направлена на то, чтобы глядя на мои картины, зрители увидели эту неброскую красоту русской земли, чувствовали ее всем сердцем, прониклись любовью к ней. И если мне это в малой степени удалось – я буду счастлив».

Так вот, пусть все, что не досказано в этом очерке договорят удивительные картины Сергея Соколова.