Глава из книги "Фермер" Владимира Казарезова повествует о деревенской жизни в России

 

Отрывок из книги "Фермер"

 

Прохлада забирается под рубаху, первые шаги босыми ногами по росе еще больше усиливают озноб, вызывают дрожь, передергивание плечами.

Кряхтя, постанывая, поругиваясь, разбирают косы, идут к начатой делянке, становятся в ряд по порядку, сложившемуся вечером. Первые взмахи косы вызывают неприятную болевую реакцию непривыкшего к однообразным движениям тела. Потом ничего. Ощущение холода исчезает через несколько минут интенсивного труда. Остановился поточить косу, оглянулся, скользнул по небу. Поредевшие облака вдруг обрели розоватые оттенки. Цветовая гамма неба меняется на глазах. А вот и солнечные лучи блеснули за увалом, прочертили небо, хотя самого светила еще и нет. Сколько раз Владимиру приходилось встречать ранние утренние часы, и никогда картина пробуждающейся природы не повторялась. Но при всем разнообразии постоянным было ощущение величия оживавшего мира. Владимир подумал о том, что когда раннее утро заставало его за делом, как теперь, на покосе, то более сильным было ощущение собственной значимости в этом мире. Такой торжественности он не испытывал, когда, например, сидел утреннюю зорю на рыбалке или задерживался до рассвета с друзьями на гулянье. Перестав чиркать брусками по лезвию косы, он как раз и задумался над этим, поддаваясь очарованию разгорающегося утра, шедшему на смену тяжелым первым минутам после пробуждения.

— Эй, работник, тебя чего, поднять подняли, а не разбудили? — прикрикнул подошедший к нему студент, обойденный в расстановке косарей школьником и потому обиженный на него.

Не вступая в разговор, Владимир замахал косой, догоняя далеко ушедшую вперед доярку.

Солнечные лучи уже ласкают теплым прикосновением, мышечная боль отступила, тело как пружина, сжимающаяся и распрямляющаяся с каждым взмахом косы. Настроение идет в гору. Невелик косарский стаж Володи Новикова, но он хорошо усвоил, благодаря отцовской школе, да уже и собственному опыту, многие секреты мастерства. Прежде всего, сжимать косу так, чтобы в первый день не нажить кровавых мозолей на руках. Иначе беда — весь покос превратится в каторгу. Вон студентка-медичка — не уберегла вчера свои ладошки, сегодня так и так прилаживается, морщится от боли. Владимир эту науку давно прошел, не попадется. Далее — срез должен быть низким, чистым, без огрехов. Это чтобы не дать повода думать и говорить о себе как о неумехе каком-то. Ну и рассчитать силы так, чтобы хватило на весь долгий день. Давно понял школьник, что сила при косьбе — штука важная, но не главная для того, чтобы сделать больше и лучше других и не довести себя до изнеможения.

Он взмахивает косой, пуская ее пяткой по земле, а носок держа чуть поднятым и, как бы предоставляя ей скользить свободно, только чуть придерживая. Во время скольжения косы напряжение в мышцах хотя и требуется, но не следует прилагать чрезмерные усилия. Лучше вложиться основательнее во взмах и придание ускорения. А дальше коса сама пойдет, только направляй. И еще он усвоил одно правило для сохранения сил максимально долго при работе коллективом. Лучше пройти весь ряд не останавливаясь, а уж потом подольше отдохнуть перед заходом на второй. Так, войдя в ритм, можно не запалиться. Но для этого нужно быть среди лидирующей группы косарей. Только тогда есть возможность самому влиять на ритм работы. А если в середине или в конце ряда, то зависишь от впереди и сзади идущих и можешь измотаться вконец от подлаживания под них.

«Коси коса, пока роса. Роса долой, коса домой». Для Владимира это не просто поговорка-скороговорка. Он знает ее верность, мудрость. Не один раз испытал на себе. И хотя уж очень тяжело было вставать, понимает — пока роса, нужно сделать как можно больше. Часа два-три отмахали, когда поступила команда завтракать. Усталость есть, но не изнуряющая. Все нормально и насчет качества работы, раз отец не отпустил ни одного замечания. Да и без отца знает, что придраться не к чему. И с количеством сделанного все в порядке. За утро они с отцом прошли по два лишних ряда по сравнению с другими. Владимир отмечает, что в этом году намного легче идет дело и лучше все получается. Смотрит на Сашку, как тот мается, стараясь не отстать от других, да получает от отца окрики, а то и подзатыльники за неподрезанную траву. При заходе на очередной ряд несколько раз вставал впереди Сашки, прокашивал два-три метра. С какой благодарностью и любовью смотрел тот на брата в эту минуту.

После завтрака короткий отдых и опять за косы. И росы нет давно, трава стала жесткой, солнце не просто припекает, а жарит беспощадно. Слепни впиваются в обнаженное тело. Все труднее и труднее проходить ряд без длительных остановок. Наступает момент какого-то отупления. Качается парень вместе с косой, думая лишь об одном — не отстать от впереди идущего.

Вот и конец ряда, а с ним и затянувшейся пытки. Шатаясь, идет на новый заход. Проходит мимо Сашки, когда еще дыхание не выровнялось, свинец не ушел из мышц. Как же не хочется в этот момент снова браться за косу. А брат остановился и так жалостливо ловит его взгляд. Чиркнул несколько раз по косе бруском, встал впереди Сашки метра за два, покосил немного и пошел к исходной позиции. Впереди несколько минут законного отдыха, пока остальные не подтянутся. Владимир выпивает кружку воды, ложится на спину, смотрит в бездонное синее небо. Покой, умиротворение. Подумал о только что выпитой воде. Она зачерпнута из вырытого косарями неглубокого колодца. Теплая, прогретая на солнце. Кое-кто пьет ее через марлю, чтобы отфильтровывать кишащие в ней микроорганизмы, видные невооруженным взглядом. Владимир выпивает кружку залпом, закрыв глаза, чтобы не видеть ее содержимое. Знает, ничего не будет. Откуда только им не приходилось пить в детстве, а все нормально. Бывало, на реке ниже по течению от коровьего стойла — разгребут руками грязную пленку на поверхности и пьют. Раньше не задумывался, а теперь размышляет о некоем равновесии в природе, о том, что люди, животные, микроорганизмы вполне уживаются вместе, образуют единую биологическую систему.

Вода теплая, невкусная. Наверное, с ведро выпивает он ее за день. Пот течет ручьем, когда косит. С потом как раз и выходит кружка. Хорошо это или плохо? Не определившись с ответом, принимает сложившийся питьевой режим как данность.

Несмотря на палящее солнце, задремывает. Буквально на минуту-другую. Чувствует — все уже собрались. Значит, нужно подниматься на следующий заход, держать марку не знающего усталости человека. В массе отстающих тихий ропот не дает отдохнуть! Но лидеры не слушают сетований, пошли махать косами. Через несколько рядов передовики догоняют отстающих и вместо отдыха проходят по лишнему ряду. И так — до обеда. Обеденный перерыв назначен на половину первого. Владимир все чаще и чаще посматривает на часы, но стрелки словно остановились. Сил почти нет, а нельзя показывать виду. Старается не отстать от впереди идущей тети Дуси, которая, в свою очередь, едва успевает за отцом. Наконец, она не выдерживает, тяжело дыша поворачивается к Владимиру:

— Все, больше не могу, уделали меня отец с сыном. Становись на мое место, подрезай пятки отцу.

Шевельнувшееся тщеславие прибавило силы. Быстрее замахал косой, догоняя отца. Возбуждают энергию прекрасные строки из стихотворения Кольцова «Косарь», которые знает Владимир наизусть, и начинает его твердить, когда становится совсем уж невмоготу:

Раззудись, плечо!

Размахнись, рука!

Ты пахни в лицо,

Ветер, с полудня!

Освежи, взволнуй

Степь просторную!

Зажужжи, коса,

Как пчеливый рой!

Молоньей коса

Засверкай кругом!

Зашуми, трава

Подкошенная,

Поклонись, цветы,

Головой земле.

Прочитал про ветер с полудня и вроде бы действительно почувствовал его дуновение. Легче стало. Но вскоре спал подъем, вызванный кольцовскими строками, а до заветных двенадцати тридцати на часах далеко. Нужен еще допинг. В голове Есенин с не менее волнующими строками:

Я иду долиной. На затылке кепи.

В лайковой перчатке смуглая рука.

Далеко сияют розовые степи,

Широко синеет тихая река.

 

Я — беспечный парень. Ничего не надо

Только б слушать песни — сердцем подпевать,

Только бы струилась легкая прохлада,

Только б не сгибалась молодая стать.

 

Выйду за дорогу, выйду под откосы, —

Сколько там нарядных мужиков и баб!

Что-то шепчут грабли,

Что-то свищут косы.

«Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб?»

................................................................

К черту я снимаю свой костюм английский.

Что же, дайте косу, я вам покажу —

Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,

Памятью деревни я ль не дорожу?..

Посмотрел на часы — пока воспроизводил в памяти есенинское, пока нарочито не торопясь осмысливал слова поэта — пробежало еще минут десять. Хорошо! Но мало. Еще бы на столько, а там и обед. Поперебирал в памяти — Евгений Долматовский!

Пришла пора цветов и трав.

Шумит лесов зеленых пена.

Коней у Дона расседлав,

Кавалеристы косят сено.

 

Они шагают по лугам

В рубахах, веселы и босы.

Короткий отдых дан клинкам,

Сегодня разгулялись косы.

 

Весь год промаявши беду,

С косой и лемехом в разлуке,

Истосковались по труду

Крестьянские большие руки.

 

Роняют на землю красу

Ромашки и медовый донник.

Качая косы на весу,

За конником проходит конник.

 

И чтобы утолить тоску

О будничном и о великом,

Ложатся, как по гребешку,

Фарцелия и повилика...

Это же надо такому случиться! Только проговорил про себя про повилику, и вот она уже клубком зацепилась на косе, пришлось останавливаться, снимать руками. Владимир с благодарностью подумал о Наталье Ивановне, учительнице русского языка и литературы, которая задала им домашнее сочинение на тему «Крестьянский труд в русской и советской поэзии». Он очень ответственно отнесся к заданию любимой учительницы, ограничившись в сочинении темой сенокоса. Роясь в поэтических сборниках по ее подсказке, он подобрал много стихов, часть из которых выучил наизусть. Его сочинение было удостоено высшей чести — быть зачитанным перед классом. Но самым главным положительным результатом для себя Владимир считал оставшиеся на всю жизнь в памяти прекрасные стихи.

 

Книгу Владимира Казарезова "Фермер" можно заказать в нашем интернет-магазине по адресу www.agroxxi.ru/shop/hudozhestvenno-publicisticheskii-razdel/fermer-v-2-tomah.html

 

Биографическая справка

Казарезов Владимир Васильевич, родился в 1937 году в селе Петропавловское Алтайского края в крестьянской семье. С раннего детства приобщился к сельскому труду в домашнем подсобном хозяйстве и колхозе. После окончания Алтайского института сельскохозяйственного машиностроения тридцать лет работал в Новосибирске - сначала на инженерных должностях на военных заводах, затем на партийной работе, в том числе являлся первым секретарем Новосибирского обкома партии.

С начала 1990-х годов участвовал в фермерском движении. Был вице-президентом Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России (АККОР).

В настоящее время является членом совета этой общероссийской структуры, объединяющей ведущих фермеров страны.

Круг творческих интересов В.Казарезова широк. Вышло более тридцати его книг и сотни статей по истории Российского крестьянства и сельского хозяйства, а также о жизни современной деревни и зарубежных фермеров. Одним из первых выступил в защиту Петра Столыпина и его преобразований. В 1991 году вышли книги В.Казарезова «О Петре Аркадьевиче Столыпине» и «Столыпин: история и современность». Двумя годами ранее (1989) он, будучи народным депутатом СССР, на первом съезде депутатов предложил использовать опыт великого реформатора в развитии страны.

Заслуживают внимания его исторические труды: «Крестьянский вопрос в России» в 4-х томах, «Золотая летопись Тимирязевки» (издано три тома, подготовлено к изданию еще два); «Самые знаменитые реформаторы России» и др. Издано более десятка книг о фермерах различных регионов страны и об истории российского фермерства в целом, а также о фермерах ряда зарубежных стран. Вышел в свет роман «Фермер» в двух томах, в котором на примере жизни одного человека показаны коллизии пережитые российскими фермерами. В первом томе главный герой преодолевает преграды на его пути к фермерскому счастью, чиненные прежней властью, во втором борется за существование с латифундистами и находящимися у них на содержании представителями уже нынешней власти. Таким образом роман «Фермер» - это история становления фермерского уклада в стране.

Владимир Казарезов – кандидат экономических наук, член Союза писателей Москвы, почетный фермер России, лауреат Национальной Столыпинской премии. Награжден орденами и медалями Советского Союза и нынешней России. Среди основных увлечений писателя – живопись (маслом) и работа над созданием музея старинного крестьянского быта.